Такое вот кино (СИ) - страница 58

- Ты что? Я должен к прокурору с напудренной рожей явиться?

- Лучше с синяком, да?

- Конечно, лучше. - Посмотрел на меня со значением. - Ты ничего в этом не понимаешь.

- Куда мне, - согласилась я.

Сашка уставился на себя в зеркало, странно повёл носом, потом подтянул брюки. В честь знаменательного дня он облачился в костюм, и надо признать, что костюмы ему шли, но Сашка их отчего-то не жаловал, привыкший к более демократичному стилю в одежде. И сейчас явно чувствовал себя не в своей тарелке, наверное, представлял, как мой папа отреагирует на него, увидев в дорогом костюме.

- Галстук надеть?

- Саш, ты же не жениться идёшь.

На мгновение мне показалось, что он сплюнет через левое плечо. А в машине спросил:

- Мне нужно что-то знать о твоих родителях?

- Не говори с ними о работе, - посоветовала я. А Емельянов серьёзно кивнул. От его серьёзности я начала томиться. А уж если и отец встретит его в таком же настроении, то вечер получится тот ещё, лишь бы пережить. Перед домом родителей я сама разволновалась, настолько, что меня на смех пробило. Емельянов злился, шикал на меня, а я смеялась, правда, ровно до того момента, пока Дашку на крыльце не увидела.

- И ты здесь.

Она наблюдала за нами с улыбкой, жевала яблоко, и похвалила:

- Хорошо смотритесь вместе.

Емельянов крякнул, зачем-то застегнул пиджак. Затем бодро поинтересовался:

- Где папа?

Я его в бок толкнула, а Дашка рассмеялась.

- С ним ты ещё наобщаешься. Он, кстати, дождаться не может момента знакомства.

- А ты не могла в городе остаться? - накинулась я на неё. - Обязательно надо приехать и понаблюдать.

- Конечно. Ты-то при каждом моём позоре присутствуешь.

- Поменьше надо позориться.

Сашка цыкнул на нас обеих.

- Всё, разошлись по углам.

- Расстегни пиджак, - шепнула я ему.

- Да? - Кажется, он не на шутку разволновался. Я подумала, подумала и решила, что это не такой уж плохой признак. Хочет правильное впечатление на моих родителей произвести.

Наблюдая за тем, как Емельянов знакомится с моими родителями, Дашка веселилась и даже не скрывала этого. Она словно на спектакле присутствовала, не имея особого желания участвовать в семейном торжестве. Сидела в сторонке, мотала ногой и грызла яблоко. Яблоко было большое, хватить его должно было надолго, и я от всей души понадеялась, что за стол она с нами не сядет. Без её ехидства куда спокойнее. Родители, кстати, смотрели на Емельянова так, словно давно были с ним знакомы: ни любопытства во взглядах, ни оценки, ни вопроса. Они точно знали, кто пришёл к ним в дом. Это меня несколько взволновало. Когда мой папа о ком-то много знает, это не к добру. Поэтому я подхватила любимого под руку, а родителям улыбнулась.

Мама опомнилась вперёд мужа.

- Проходите, проходите, - пригласила она. - Наконец-то Таня соизволила нас познакомить, Александр.

У Сашки, видно, враз все синяки заныли, потому что он дотронулся до скулы, чуть потёр и поморщился.

- Можно просто Саша.

- Да, конечно. Паша, ты что стоишь?

Отец на пятках качнулся, меня взглядом посверлил, после чего растянул губы в улыбке.

- Да я не стою. - Повернулся к Емельянову. - По чуть-чуть? Перед обедом.

- Было бы неплохо.

- Есть коньяк, хороший, армянский.

- Папа знает толк в коньяке, - вставила я своё слово.

- Мать обед приготовила - закачаешься. - Отец вернулся с бокалом коньяка, протянул его Емельянову, и как бы между делом поинтересовался: - Как Фирсов? Сопротивляется?

Сашка до бокала дотянулся и так замер, глядя моему отцу в глаза. На губах расплылась гадкая ухмылочка.

- Да уже нет. Так, трепыхается напоследок. Выдохся, видно.

Папа головой качнул.

- Ну, поздравляю. - И бокал, наконец, отпустил.

Я на любимого посмотрела.

- Кто такой Фирсов?

Емельянов ещё синяк потёр.

- А это тот, милая, от кого зависит, получишь ты "Мир" или нет.

Вот тут на нас взглянули с интересом, мама даже замерла возле стола и брови вздёрнула. Я, правда, до конца не поняла, к чему это относилось: к тому, что Емельянов мне "Мир" обещал или к тому, что он меня милой назвал. Что моим родителям кажется более странным?

А Сашка на диване откинулся, бокал в руке покрутил и совершенно спокойно сообщил:

- У Фирсова деньги заканчиваются. Что и не удивительно, в принципе.

Папа, признаться, немного обалдел от такой наглости. На меня посмотрел, я на Емельянова, и поняла, что тому надоело дурака валять, и вот сейчас он либо всё испортит окончательно, либо сумеет нащупать ниточку, за которую стоит потянуть, чтобы найти к моему отцу подход.

- Почему же не удивительно? Фирсов человек серьёзный.

- Но нервный. Ждать не любит, денег не жалеет, лишь бы поскорее своё получить.

- Или отстоять, - подсказал папа, и мне его тон не слишком понравился. Складывалось такое ощущение, что он Сашку экзаменует.

- Я не разбойник, Павел Борисович, я бизнесмен. И за то, что я хочу, я готов платить. А вы с Фирсовым дружбу водите?

- С чего ты взял?

- Ну... Такое беспокойство.

- Папа, - одернула я отца, заметив, что тому не терпится ответить.

- Действительно, Паша. - Мама появилась со стороны столовой и гостю улыбнулась. - Не надо о работе. Саша, мы хотели вас поблагодарить. Даша рассказала, что вы вступились за неё в клубе.

- В подробностях рассказала? - не утерпела я и оглянулась на сестру. Та с кресла поднялась и подошла к нам.

- Конечно, в подробностях. Я себя виноватой чувствую.