Такое вот кино (СИ) - страница 63
- Помню, Саш. Но я всё равно не могу. Меня... Вася ждёт в центре, мы собираемся просмотреть каталоги обоев. Там целая стопа, а Вася с Никой никак не сойдутся во мнении, так что... боюсь, это надолго.
- Понятно. Девочки будут разговаривать, какой цвет симпатичнее - кремовый или крем-брюлле.
- Что-то вроде того.
Он помолчал, видимо, что-то такое расслышал в моём голосе, потому что следом спросил:
- Таня, всё плохо?
Я телефон от уха отвела, чтобы он не слышал моего судорожного вздоха. А мне пришлось его сделать, потому что своим вопросом он меня будто под дых ударил. Но быстро с собой справилась, вернула телефон и сказала, в какой-то части вполне искренне:
- Нет, Саша. Просто мне нужно время... чтобы тебя понять.
Он невесело хмыкнул.
- Чего тут понимать. В некоторых аспектах я достаточно примитивен.
- Это ты мне как раз доказывать не устаёшь, - согласилась я. И, испугавшись того, что мы снова договоримся до чего-то лишнего, поторопилась попрощаться. - Увидимся дома? Меня Вася ждёт.
- Хорошо. Могу заехать в магазин.
- Купи хлеба, - сказала я, и телефон отключила.
"Купи хлеба"! А потом мне опять скажут, что я затягиваю свободолюбивого, никому ничем не обязанного завидного мужчину в рутину и узы брака.
- Что, так и сказал: не хочу детей? - переспросила Василиса озабоченным тоном, когда я, после недолгих уговоров с её стороны, поведала ей суть наших с Емельяновым выявившихся проблем.
В центре мы провели не так много времени, пролистали пару каталогов, решили дождаться приезда Ники, чтобы в дальнейшем претензий не было не у кого, а пока вышли прогуляться по центру города. Правда, наша прогулка довольно быстро завела нас в торговый центр, и вот мы уже прохаживались мимо витрин, но разговаривали больше о своём, о девичьем, чем интересовались покупками.
Я кивнула.
- Так и сказал.
- А ты?
- А что я? Что я должна была ему сказать? Что наши мнения по данному вопросу кардинально отличаются? А дальше?
- Мда. - Василиса шла рядом и помахивала новой сумочкой. - Емельянов оказался не так прост.
- А, по-моему, всё как раз наоборот. Он слишком прост. Жениться не хочет, детей не хочет. Хочет и дальше жить легко, красиво, купаясь в женском обожании, - закончила я,
уже не скрывая сарказма. И самой же от этих слов горько стало.
Вася взглянула на меня с тревогой, потом под руку взяла.
- Таня, спокойно. Вот сейчас никак нельзя горячиться. Особенно, тебе.
- Почему "особенно мне"?
- Потому что ты женщина. Если и ты разочаруешься, то спасать уже будет нечего. И что я тогда буду делать с Емельяновым? Генка, например, не переживёт. Он же спит и видит, что Сашка однажды женится. - Она ободряюще мне улыбнулась, правда, мне улыбаться совсем не хотелось.
- Я не могу заставить его хотеть всего этого, Вася!
- Понимаю. И даже не буду говорить тебе, что он заблуждается и опомнится. Ты должна сама решить.
Я едва заметно усмехнулась, остановив тоскливый взгляд на ярких босоножках.
- Что решить? Бросить его сейчас или ещё подождать?
Вася лишь плечами пожала, не зная, что сказать. А я со вздохом призналась:
- Я его люблю.
- И он тебя любит. По нему же видно. Просто он дурак.
Я к Василисе повернулась.
- А если не дурак, Вась? Мне вот это покоя не даёт. А если он не дурак, если он моя противоположность? Ведь так и есть, и я знала это с самого начала. Чего мне тогда ждать?
Мы вместе постояли перед витриной, и ни у одной не возникло никакого желания зайти в магазин, что-то примерить или проявить хоть какое-то любопытство. В конце концов, Василиса меня снова под руку подхватила.
- Ладно, пойдём. Посидим в ресторанчике итальянском, съедим что-нибудь вкусное.
- Нашла, чем успокоить. - Я невольно присмотрелась к своему отражению в стекле витрины. - Мне точно нельзя свои несчастья заедать.
- Брось, красоту надо поддерживать. Даже если и взбитыми сливками. Мне вот сейчас тоже нельзя, у меня лишних семь килограмм после родов, но что же делать?
Я улыбнулась, а Василисе сказала, не скрывая завистливых ноток:
- У тебя муж, он тебя любой любить обязан. А мне расслабляться никак нельзя.
- Шарахни Емельянова чем-нибудь. И любить будет всегда и любой.
- Ага, особенно, если ослепнет, - пробормотала я.
Но Вася услышала и весело поддакнула:
- Тоже вариант, кстати.
Она уцепила меня, печальную, за руку и потянула за собой через просторный холл торгового центра. Она шла уверенной походкой, даже не думая покачнуться на высоченных каблуках. Улыбалась всем вокруг и никому конкретно (я для себя уже давно отметила, что это их с Никой на двоих фирменная улыбка, наверное, Василиса этот приём у мачехи и переняла в своё время) и этим самым привлекая к себе всеобщее внимание. Наряд от европейского дизайнера, я подобного или просто похожего в бутиках нашего города не встречала. Это тоже было отличительной чертой всего семейства Филина - одевались они, как никто в городе, включая самого Кирилла Александровича. Тот обожал костюмы, шёлковые галстуки и бриллиантовые запонки, и этим производил неизгладимое впечатление на всех вокруг, особенно на впечатлительных и морально неподготовленных личностей. Единственный, кто немного терялся на этом фоне в их семье, так это Завьялов. Но я знала, что Василиса за имиджем мужа следит сама и очень тщательно, но Геннадий настолько небрежен в своём отношении к дорогой одежде, что это поневоле бросается в глаза. Для него костюм за две тысячи долларов - это всего лишь костюм, на цену он не смотрит, как и Филин, но и не ценит и над собой в "Хьюго Босс" или "Армани" больше смеётся.
