И телом, и душой - страница 123
Выкидыш. Какое страшное слово!-... очевидно, нужно было раньше вызвать «скорую», - донесся, как издалека голос врача. – Возможно, ребенка еще можно было спасти. Когда мы прибыли на место, о жизни ребенка речи уже не шло, - боль пронзила его насквозь, проникая в самую сердцевину его существа. - Нужно было спасать жизнь матери, - Максим пошатнулся, едва не упав. – Мне очень жаль...
Нужно было раньше вызвать «скорую»... О жизни ребенка речи уже не шло... Нужно было спасать жизнь матери...
В голове зазвенело, отдаваясь болью в ушах, забилось в груди сердце. Мир наклонился вбок...
Едва разлепив сухие губы, он прошептал:
- Как... моя жена?
- Вы можете навестить ее, - сказал врач. – Она в палате. И уже очнулась от наркоза.
Он кивнул, невидящим взглядом всматриваясь в пустоту, мелькавшую перед глазами.
Он решился направиться к ней лишь спустя полчаса после беседы с врачом. Боль разъедала кислотой.
Осторожно раскрыл дверь палаты, в которой находилась девушка, и заглянул внутрь.
- Лена?.. – окликнул он ее, но девушка не шевельнулась.
Он сделал несколько шагов вперед и застыл, глядя на бледное лицо с безжизненными глазами на нем.
- Лена...
Он внезапно почувствовал тошноту в груди и, глубоко вздохнув, подошел к койке, на которой лежала девушка, пустым взглядом рассматривая потолок.
- С тобой... все порядке, - проговорил он тихо, ощутив внезапный комок боли в горле и груди. – Врач говорит, что через пару дней тебя можно будет выписывать и переводить на домашнее лечение.
Лена молчала. Лишь тяжело дышала, стискивая губы и силясь не расплакаться. Но он видел на щеках застывшие следы уже выплаканных слез.
- Скажи что-нибудь, - попросил он ее слабым голосом.
Она повиновалась. Тихо, изломанным голосом с раскаянием, отчаянием тоской внутри.
- Сын, - прошептала Лена, не глядя на него. – Это я хотела тебе сказать тогда, - быстрый измученный взгляд на Максима, низко наклонившегося над койкой. - У нас должен был родиться сын.
Максим сжал руки в кулаки, стиснул зубы так сильно, что на скулах заходили желваки. Опустил голову вниз, затрясся его подбородок, он зажмурился, сдерживая себя, чтобы не сорваться.
Когда он поднял на нее горящие ураганом чувств и эмоций глаза, Лена испуганно сглотнула.
- Почему ты сразу не позвонила мне? – спросил он хрипло. – Почему сразу не позвонила?!
- У тебя было совещание, - проговорила она, стараясь не встречаться с ним глазами. – Ты сказал, что...
- Плевать на совещание! – воскликнул он яростно, а потом вдруг стих, взяв себя в руки. – Плевать на совещание, когда случилось... это!Ты понимаешь, что могла спасти... его?! – он стиснул зубы, нахмурился. - Я бы приехал и отвез тебя в больницу. Почему ты ждала так долго, черт побери!? Почему не позвонила, если не мне, то в больницу, сразу?! Почему, черт побери!?
Болезненно зажмурившись, Лена отвернулась от мужа и заплакала.
- Прости меня...
- Ты могла его спасти, ты понимаешь!? – хриплым, ломаным голосом выдохнул Максим. – Ты могла...
- Прости, - пробормотала девушка, глотая слезы. – Прости...
Мужчина отвернулся, посмотрел в сторону, стиснул зубы еще сильнее, потом наклонился к ней, сильно зажмурившись. С минуту стоял над ней, не произнося ни слова и не раскрывая глаз, а затем поцеловал ее в лоб и отшатнулся от девушки, словно обжегшись.
- Я приду вечером, - сказал он тихо, больше на нее не взглянув. – Отдыхай.
И Лена не успела ему ничего не ответить.
Кажется, все закончилось не только для нее, но и для него тоже. И она уже не могла его в этом винить.
Дни потянулись медленно и словно бессильно. Наконец, в начале декабря выпал снег, наступили холода.
Лена переживала один день за другим, чувствуя, что так же медленно сходит с ума. Врач назначил ей сначала успокоительное, а затем и антидепрессанты. Она слышала, как он переговаривался с Максимом, но не подала виду, что слышала их разговор. Доктор настоятельно рекомендовал Максиму не спускать с нее глаз, так как она сейчас, как никогда, может сорваться и совершить глупость.
Максим следовал наставлениям врача и звонил ей каждый день по несколько раз. Иногда лишь для того, чтобы узнать, чем она занимается, и не забыла ли пообедать. Короткие разговоры, всего пара фраз, словно ежедневный ритуал, иногда превращавшийся в раздраженные крики и восклицания с обеих сторон. Но неизменный и повседневный. Жизнь превращалась в какую-то бешеную скачку, гонку за несбывшимся и одновременно в монотонное перескакивание с одного дня на другой без видимых следов жизни.
Середина декабря встретила их сильными морозами, а вот конец месяца, в самом преддверии Нового года, наоборот, не по-зимнему аномальным теплом.
В тот день Лена, как всегда, даже не задумываясь, отправилась в старый городской парк.
Этот парк всегда ее убаюкивал, утешал, рассказывая красивые сказочные истории о любви и верности.
Он вылечивал ее. По-своему лечил от потери, от боли, от чувства вины.
Но сегодня... что-то было не так. Иначе. Иначе дышала зима, крадучись следя за ее продвижением.
Лена отключила телефон, зная, что Максим должен будет ей позвонить. А если он позвонит, она не сможет... она струсит, отступится, не решится пойти навстречу к своему мальчику. К своему сыночку. Она откажется от этой встречи и уже никогда – никогда! – его больше не увидит и не услышит!
