И телом, и душой - страница 138
Когда ей не было так больно оттого, что он сделал. И она бы сохранила о нем иные воспоминания.
Почувствовав на губах привкус соли, девушка зажмурилась. Слезы… Как странно. Четыре дня подряд она плакала навзрыд, не переставая, а в день, когда решилась уйти, не проронила ни слезинки. И тогда думала, что больше не заплачет, думала, что боль настолько уже въелась в нее, что просто растворится в крови и замрет.
Он никогда не поднимал на нее руку. Никогда не позволял себе грубости и жестокости по отношению к ней. Никогда за эти девять лет. До того дня, когда все изменилось, повернув трагедию к Лене лицом.
Накинулся на нее, как дикий зверь, как безумный, как сумасшедший... Калечил и уничтожал ее вновь и вновь, не щадя и не жалея.
И на этот раз она не простила ему этого уничтожения.
Накопившаяся за годы боль, обида, разочарование, отчаянье и безысходность, - все это ринулось во вне, сметая грани дозволенного и подавляя своей откровенностью и искренностью. Вынуждая смотреть, слушать, чувствовать, но не верить. Оставляя в уголке разбитой и искалеченной души осколок надежды на то, что все еще можно вернуть. Но и он вскоре превращается в пыль под напором пламени безудержного кострища, разведенного безумцем.
Лена никогда и думать не смела, что все для них закончится именно так! Да и как подобное могло прийти ей в голову?! В их жизни было все. Грубость и желчь слов, презрение и обвинение взглядов, жесткость и спешность движений... Но никогда его грубость не переходила в насилие, никогда жесткость не перерастала в жестокость... Никогда... до того самого дня, когда Лена поняла, что не знает своего мужа. И никогда его не знала…
И в тот миг все изменилось. Наверное, что-то щелкнуло внутри нее, загорелась красная лампочка опасности и первобытный инстинкт самосохранений завопил стоном пожарной сирены о том, что ей нужно спасаться. Спасаться – кто бы мог подумать!? – от собственного мужа!
И она бежала. Как раненый солдат с поля боя, побитая, но не сломленная. Выжившая в неравной схватке с тем, кого считала целым миром, и который пошел на нее войной.
Простить? Понять? Вытерпеть?! Не в этот раз. Больше никогда!
Она решила все за мгновение. В то самое, когда увидела в синих глазах бешеный блеск дикого зверя.
Она терпела и сносила все девять лет, отчаявшись вернуть утраченное, надеясь на чудо и не решаясь сделать единственный шаг к отступлению. А сейчас не просто шла, но бежала, стремительно, без оглядки, не сомневаясь и не задумываясь о последствиях. Она знала, что он будет ее искать, Максим был бы не Максимом, если бы не сделал этого, но она была уверена, что не вернется. И никакие убеждения не смогут вынудить ее изменить решение.
Она бежала от того, кого любила, но которого не знала. От того, с которым больше не могла терпеть, прощать и быть виноватой. Синдром вины растворился в ней, сойдя на нет в тот момент, когда Максим перешел дозволенную грань. В одно мгновение превратив хрупкий хрусталь доверия в осколки преданной любви.
Оказывается, и у ее ангельского терпения был предел.
Она никому ничего не сказала. Даже Ане. Подруга бы накинулась на Максима с кулаками, не взирая на то, что была ниже него на целую голову. Она бы утешила и помогла, Лена знала это, но она не смогла бы скрыться у нее от мужа. Только не там. Даже чета Колесниковых была не осведомлена, что задумала их невестка. Она знала, что Лидия Максимовна будет расспрашивать ее о том, что случилось. А вспоминать весь ужас, что ей пришлось пережить... Она не готова была оказаться в том кошмаре воспоминаний снова!
Андрей... У нее оставался, казалось, единственный шанс на то, чтобы спастись. Именно у него, в том, что он поможет ей, она ничуть не сомневалась. Но наивно было полагать, что Максим не найдет ее и там.
Она хотела скрыться от него, спрятаться, убежать. Куда угодно, только бы быть уверенной в том, что он не найдет ее. Она не готова была видеть его, тем более разговаривать с ним или терпеть его прикосновения после случившегося, хотя он и старался ее не касаться в эти дни.
Она желала лишь одного - сделать все возможное для того, чтобы он не нашел ее.
В один день она рассчиталась с работы, услышала недоуменные возгласы в ответ на свое неожиданное заявление и настойчивые предложения остаться, которые решительно отклонила. Получив заработанное, забросила все самое необходимое в дорожную сумку... и ушла. Куда глаза глядят. На вокзал.
А сейчас, когда разгоряченный недавними событиями мозг, стал воспринимать окружающий мир, она задумалась о том, что сделала. Опрометчиво? Глупо? Безрассудно? Но она не могла иначе! Все внутри нее горело от боли и обиды, рвалось наружу, чтобы раствориться в море обид еще одной каплей несбывшихся надежд, поломанных желаний и преданной любви. Любви, которую она так и не смогла спасти.
Она ничуть не сомневалась в правильности своего поступка. Она знала, что, наверное, впервые за эти годы поступила именно так, как должна была поступить.
Пассажиры вагона, несущего ее прочь от прошлой жизни в едком аду, казалось, и не обращали внимания на девушку, свернувшуюся комочком боли у окна и закрывшую глаза. У них было слишком много своих забот и проблем, чтобы быть причастными к чужому горю.
Поэтому, когда Лена услышала звонкий женский голос, обращенный к ней, вздрогнула от неожиданного вторжения в свои мысли и стала озираться по сторонам в поисках говорившего.
