И телом, и душой - страница 173
Всем сердцем желая малыша, она боялась узнать о том, что вскоре станет мамой. Сердце трепетало в предвкушении, но и болезненно сжималось от одной лишь мысли о том, что это означает.
Ребенок. Ее малыш. Ее и Максима.
Она боялась думать и о том, как прореагировал бы Максим, узнай он эту новость. Это тоже страшило.
Наверное, снова ее осуждал бы, искал оправдания тому, что сделал, отчитывал ее и упрекал? А она... она бы не позволила, она не сдалась бы и не отдала своего малыша на растерзание безумцу. Отцу... Но он не хотел, он не желал быть отцом! Он чурался этого, не хотел, противился. Он кричал о том, что у них не будет ребенка, что он не допустит, не позволит... А она? Не отдаст! Теперь – не отдаст.
Дома долго не решалась сделать тест. С утра, на голодный желудок. Не спала почти всю ночь, ворочаясь с боку на бок и думая о том, что делать. Если окажется, что у нее будет малыш... А если не будет?..
Не стоит себя обманывать. Будет. Она чувствовала это уже давно. Просто себе не признавалась, не хотела верить в то, что могло оказаться лишь напрасными надеждами. Не хотела рушить иллюзии.
Она чувствовала его, ощущала в себе зародившуюся новую жизнь. Как странно, ему всего-то месяц, и не может она знать наверняка, а она – знала. Положив руку себе на живот, она начинала его поглаживать, нежно, лилейно, едва касаясь пальцами кожи. Сердце грохотало в ушах, громко, настойчиво, сильно. И она улыбалась, с благоговением, с надеждой, с нежностью и без страха. У нее теперь будет смысл жизни...
А снег медленно таял, превращаясь в жуткий, колкий ливень, хлеставший в стекла острыми стрелами.
На утро поднялась с постели и сделала то, что так боялась делать. Вновь стало страшно, даже руки задрожали. Положила полоску на полку и вышла из комнаты. Забралась в кресло и, поджав под себя ноги, стала смотреть в окно. На то, как дождевые капли, монотонно стуча в стекло, превращали ее наичистейший белый снег в причудливые холодно-острые узоры из слез.
Было холодно и зябко. Как странно. В доме тепло и уютно, потрескивают дрова в печи, а внутри у нее будто мороз, обдает холодом кожу, превращая ее в ледяную корку, покрывшуюся дрожью.
Максим называл ее лягушкой за то, что она постоянно мерзла. Спала порой в паре шерстяных носков.
Она никогда не злилась на него за это, прощала подобное к себе обращение. И сейчас не обиделась бы. Ей нужна была поддержка, внимание, забота, хоть какое-то участие. Но могла ли она ожидать его от мужа?
Переборов страх, в глубине души уже зная, что все для нее решено, Лена вошла в ванную.
И когда увидела то, что там было, заплакала, не сдержавшись, прижимая руку ко рту, чтобы не зарыдать. Заветные две полоски на тонкой линеечке. Как свидетельство, как знамение, как данность. Ей – свыше. За то, что она пережила? За боль и страдания, за обиды и разочарования, за горести и печали? За того малыша, которого она потеряла девять лет назад!? Ее маленькое чудо, произошедшее в буре страстей и обид.
Мир вспыхнул сотнями, тысячами, миллионами разноцветных огней. Зажегся, взвился змеем, воспылал.
Беременна. У нее будет ребенок.
Обхватив себя руками, поежилась. Сильно зажмурилась, сжимая полоску в руках.
Невозможно! То есть, возможно, конечно, но... так неожиданно, так сразу... Не вовремя!
И вся истинность, вся реальность, вся обнаженная откровенность предстала вдруг перед ней.
Как теперь быть, как теперь жить?! Она не думала, не рассчитывала... Одна. Она одна была. А он...
Боже, будто мир перевернулся. Она не ожидала, была не готова, не мечтала, не думала, что так... сразу, непредвиденно, быстро, словно ударом в грудь. И это странное чувство внутри... Радость и печаль одновременно, искреннее счастье, граничащее с безграничной апатией, одухотворение и потерянность.
Она была не готова к этому! Она так хотела детей, но оказалась неподготовленной к тому, чтобы стать матерью. Она убежал от мужа, от того мира, в котором раньше существовала! Боже, она ведь одна в целом мире! Одна на всей планете. Она ни к кому обратиться не может, ей и поделиться-то своей новостью ни с кем нельзя. У нее есть только она сама, но что она сможет сделать для своего малыша?.. Слабая женщина в этом жестоком, сильном мире... Дом, семья, окружение, помощь, поддержка. У нее почти ничего нет. Одна.
Она даже не знает, радоваться ли ей?.. О, Боже, что за мысли?! Радоваться, конечно, радоваться! В ней зреет малыш, ее маленькое чудо, живое существо, ребенок...
А потом вдруг взрывается в памяти обрывками событий и дат.
Когда именно был зачат ее малыш. Середина октября. Ее побег. Ее последний день в доме Максима.
Руки, обнимавшая живот, начинают дрожать, а потом и вовсе трясутся. Ребенок, зачатый в день насилия. Что это? Чудо? Насмешка? Знак? Очищение или новое падение? Ее личное счастье или ее погибель?..
Максим так не хотел детей, он их боялся. А она, она так мечтала, желала, хотела!.. А сейчас не знала, как ей быть. Все смешалось, завертелось, закружилось вокруг, поглощая ее в водоворот чувств и ощущений.
Она никогда его не бросит, своего малыша. Никогда его не оставит, всегда будет рядом, что бы ни было.
Успокойся, родной мой, и не плачь, мамочка с тобой!..
Ноябрь... Смерть ее первого малыша. Ноябрь... рождение новой жизни в ней.
