Капля света - страница 60
— Маргарита Станиславовна, — послышалось из-за спины.
Рита обернулась и увидела Олесю, молоденькую медсестру.
— Вам не кажется, что здесь чем-то горелым пахнет?
— Кажется, и правда пахнет. — Рита даже обрадовалась в первое мгновение, убедившись в том, что запахи эти ей не привиделись. Но только в первое мгновение.
— Может, с улицы? — неуверенно предположила Олеся.
— Нет, на улице запаха не было. Я как вошла в приемную, его почувствовала. Давно уже, часа полтора назад. А на улице не чувствовала запаха. Здесь/внизу, он сильнее, чём наверху. Может, проверим склад с медикаментами?
Рита повернула направо и быстро пошла по коридору в дальний отсек, где располагался склад. Дверь была заперта на ключ.
— Нет, кажется, здесь все в порядке, слава Богу. Только ведь пахнет откуда-то дымом, сильно пахнет, .. Пойдем, посмотрим столовую.
Столовая располагалась в длинном отсеке, в старой части здания на первом этаже. Рита торопилась, почти бегом бежала. Олеся быстро постукивала каблуками, едва догоняя ее.
Здесь тоже было заперто. Но дверь и не нужно было открывать для того, чтобы убедиться: дым шел именно отсюда. Он выходил сквозь дверные щели тугими и плотными сгустками. Источник пожара находился именно здесь…
Рита бросила встревоженный взгляд на Олесю. Та поняла ее без слов: с другой стороны здания к столовой вплотную прилегало отделение интенсивной терапии, — Ключи… Олеся, беги быстрее за ключами!
Издалека доносились уже встревоженные голоса. Рита не чувствовала страха. Хотя теперь, когда вещий сон ее начинал уже сбываться, Рита почти не сомневалась: этот пожар не просто так случился. Он как-то связан с ней, с ее, Ритиной, жизнью. Возможно, он и станет ее избавлением от земных мучений. Возможно…
Предчувствие надвигающегося конца было настолько сильным, что она даже перестала сомневаться в том, что именно так все и случится. Что пройдет еще несколько часов, а может быть, минут — и не будет больше уже этой тоски, этой боли, этого вечного страха перед будущим. Скоро…
Из дневника Валерии
Если бы я не влюбилась.
Ты прости меня, Настя. Прости за то, что я так смеялась в тот вечер. В тот вечер, когда мы гуляли с ним по Набережной и я чувствовала, что жизнь капля за каплей, очень медленно, но все же вливается в меня. Я-то думала, что так и буду вечно жить одной только скорбью по тебе. Я и забыла даже, как он звучит — смех мой, и подумать не могла, что придется когда-нибудь мне снова смеяться… Я шла рядом с ним и удивлялась тому, как это раньше жила на свете и не знала о нем ничего. И горько мне было, и страшно, и радостно. Только боль все равно радость мою заглушала — ведь я уже тогда знала, что опоздала быть счастливой. Я игла рядом с ним, смеялась, потом до утра слушала его песни и думала о том, что нет на свете ничего печальнее, чем несбывшееся счастье.
Только он еще не знал ничего. Он-то думал, мы случайно с ним встретились. Не догадывался, что тот каблук я еще дома надломила. Не знал, сколько раз я наблюдала за ним со стороны, смотрела, как он возвращается с работы, сверяла время. Каждый день в половине седьмого он проходил по этому переулку. Целую неделю я за ним наблюдала, а потом, когда все уже окончательно продумала, решилась, наконец.
Ненависть — плохой советчик. Страшно, когда ненависть твоей подругой становится, только я думала раньше, что ненависть — это все лучше, чем тоска бесконечная. Ненависть какой-то смысл жизни придает, Появляется ненависть — и цель появляется, живешь этой целью, думаешь дни и ночи…
Ведь сколько раз я себе эту картину рисовала. Придумывала, смаковала каждую подробность. Как приходит ко мне Павел с чемоданами, остается ночевать у меня. А поздно вечером — нет, лучше даже ночью — я бы позвонила ему и попросила прийти, и сын его ко мне приходит. Немая сцена… Я думала: именно этого и ждешь ты от меня, Настя. Именно так и должна я поступить после того, что они с тобой сделали. День за днем, ночь за ночью — ох уж эти ночи нескончаемые! — только об этом и думала. Но это еще тогда было. До того, как я решилась наконец, попасться ему на пути со своим сломанным каблуком.
А в тот момент все изменилось. Я даже не поняла сразу, что это со мной произошло. Почему вдруг все не так, совсем не так, как я себе представляла. Не так, как с Павлом. По-другому… Шла рядом с ним и чувствовала: все мои планы рушатся. Ничего у меня не получится, потому что теперь не я ему, а он мне — хозяин…
Успокаивала себя. Думала — минутное это, пройдет. А потом, когда он чай покупать ушел, а я одна в квартире осталась, так страшно мне стало. Такой беспомощной я себя почувствовала, когда ненависть моя меня покинула. Поэтому и убежала от него в тот вечер. Пришла домой, упала на диван и стала ждать, когда же ненависть моя ко мне вернется. Только не пришла она больше. Вместо нее явилась любовь…
Я думала раньше: не бывает такого. Все уговаривала себя, внушала себе: не может такого быть. Ведь это же тот человек, тот самый, который сестру твою… Сама себя не понимала. Но именно тогда, в тот вечер, и родилась у меня эта мысль запоздалая: в моей цепочке не хватает одного звена. А окончательно я в этом убедилась позже. Гораздо позже, когда ничего уже изменить нельзя было. Когда я Риту увидела — высокую, красивую, стройную женщину с добрыми глазами и каштановыми волосами. Это она мне про цепочку сказала…
Если бы подумала я об этом раньше… Ведь тысячи раз вспоминала, прокручивала наш с Настей последний разговор, только не могла уловить эту зыбкую грань. Не могла понять, что не про него, не про Сергея девочка моя все это рассказывает. Даже раньше, до встречи с ним, когда блуждали мы с его отцом по аллее, зарождалась порой у меня эта мысль. Смотрела я на Павла, слушала его и думала: «Господи, неужели может быть человек таким двуличным?» Не сообразила вовремя, что не может.
