Трудные дети (СИ) - страница 128

   - Прекрати, Марат, - он начал на меня наваливаться, руку под кофту запустил и прошелся ею по животу, а я изо всех сил ногтями вцепилась в его предплечье. Такое ощущение, что в ту минуту чечен ничего не чувствовал. - Перестань, я тебя прошу. Ты пьяный.

   - Я соскучился, радость моя. Ты скучала? Скучала, да?

   - Скучала, только слезь с меня.

   Фора в пару недель со стороны Марата оказалась всего лишь уступкой, в чем можно было даже не сомневаться. У него после алкоголя язык развязался, и теперь он, не особо скрываясь, прямым текстом об этом говорил. Говорил, что любит, что скучал, что чуть не поубивал мою охрану, когда она позвонила и сказала, что я исчезла в неизвестном направлении, к тому же и мой сокурсник не пойми куда делся.

   - Я дал тебе отдохнуть, - повторял раз за разом Марат. - Много времени дал. Да?

   Он упирался, из такси вылезать не хотел совсем, и я на автомате со всеми его словами соглашалась.

   - Да-да, - раздраженно смахнула длинную прядь с лица и выпрямила, устало выдохнув. - Марат, пойдем в номер.

   Мужчина продолжал упираться.

   - Ты теперь поедешь со мной домой?

   - Поеду, только пойдем.

   С грехом пополам я его довела до номера, уложила, но он все равно не унимался. Меня за собой утягивал на кровать, сжимал крепко и через слово повторял, как любит и как волнуется. А еще рассказывал, как тяжело ему было сидеть от меня в трех кварталах и не сорваться ко мне, зная, что я не одна.

   - Он тебя не трогал? - грозно свел брови на переносице и приподнялся на локте. - Этот твой...

   Я толкнула его в грудь, вынуждая упасть на подушки.

   - Не трогал. Угомонишься ты сегодня или нет? Спи, наконец!

   Мое ворчание Марата лишь умиляло и вызывало довольную улыбку. Чего греха таить, мне самой лестно было столько приятного о себе услышать, но такой чечен меня напрягал и выбивал из колеи. Я не привыкла к нежностям, во всяком случае тем, что не в постели. В постели во время или после секса многое говоришь и многое слышишь, как правило, совсем не понимая смысла слов. Сейчас, конечно, все можно списать на то, что Марат пьяный и совсем не понимает, что говорит, но и это как-то не очень успокаивало. Его слова заставляли меня ерзать, прятать глаза, а кожу - покрываться мурашками. Такой Марат меня почти пугал, потому что я понятия не имела, что с ним делать.

   Он снова пьяно ухмыльнулся и заложил руки за голову, вольготно разложившись на широкой кровати.

   - Это хорошо. Руки бы вырвал.

   - Кому?

   - Обоим. Ложись со мной.

   - Ты спать собираешься или как?! - взорвалась я. - Закрывай глаза быстро.

   - Ты такая забавная, когда ругаешься.

   - Залмаев!

   - Что? - притворно удивился. - Честное слово.

   - Засыпай, я тебя прошу.

   Через минут десять он, наконец, мерно задышал, а я поехала за своими вещами. Оставила записку Андрею. Не то чтобы ему уж так интересно, куда я пропала или что со мной, но приличия соблюсти нужно. Когда я вернулась, Марат по-прежнему спокойно спал.

   Мы пробыли в Питере еще два дня. Просто так, будто мы влюбленная парочка туристов. Марат хорошо знал город и во что бы то ни стало вознамерился показать мне все то, чего я так и не увидела. Таких вещей оказалось много.

   Мы бродили по улицам, держась за руки, тихо переговаривались, словно никаких проблем и не было. Ксюши не было, этого ребенка не было - никого. Мужчина все делал, чтобы я не задавала никаких вопросов. Задабривал меня, развлекал, а комплименты и ласковые словечки, почти смущавшие, сыпались на мою персону как из рога изобилия.

   - Ты меня пугаешь, - честно призналась ему после очередной порции нежности.

   - А ты привыкла, что я только рычу?

   - Да. На меня - да.

   И пусть я позволяла увлечь себя, закрыть себе глаза, но не могла забыть о злосчастном ублюдке. Никогда не скрывала своего отношения к нему. Сейчас же, пользуясь нежданной мягкостью и вседозволенностью, я решилась исследовать почву. Раньше с Маратом я откровенно побаивалась говорить на эту тему, потому что, во-первых, ничего приличного не сказала бы, а во-вторых, получила бы такой нагоняй, что, наверное, с неделю не вставала бы с постели. На данный момент же меня холили и любили, так что можно было и попытаться.

   Конечно, заведенный мною разговор Марата не обрадовал. Даже больше. Мужчина погрустнел и подобрался, настраиваясь на непростой разговор.

   - Саш, я тебя прошу, забудь.

   Я эмоционально руками всплеснула и привстала из кресла.

   - Забудь, значит? Ты меня заставил столько месяцев под одной крышей с женой жить и теперь говоришь "забудь"? Сволочь ты. Был и остаешься.

   - Чего ты хочешь? Это мой ребенок.

   - Зачем тебе ребенок? Тебе проблем мало?

   - Причем здесь проблемы? - вскипел он, поднимаясь с дивана и начиная напряженно расхаживать из угла в угол.

   - А притом! - тоже вскочила и уперла руки в бока. - Притом, радость моя. Вот зачем она тебе, а? Ты все, что мог, выжал из этих отношений. Что она тебе дает такого, чего не могу дать я?

   - Что ты говоришь?

   - А то! Почему ты от нее не уходишь?

   - Потому что она моя жена, - как само собой разумеющееся произнес мужчина.

   - А я тогда кто?

   - Саш, в самом деле... - он попытался меня обнять, прижать к себе и таким образом прекратить неприятный разговор, но я неожиданно сильно заупрямилась. Кулаками в его грудь уперлась, отстранилась и подняла голову к его лицу. - Чего ты завелась на ровном месте? Я тебя люблю.