Трудные дети (СИ) - страница 176
- Вы что творите? - ошарашенно выдохнула я. Вырвала тарелку из ее пальцев, но в ней не осталось ни капли краски. Ноль. Снова. - Вы хоть понимаете, что я за нее деньги заплатила?
- За эту гадость? Дура девка.
- Да что вы говорите?! Это не дает вам право...
- Дает! - она с размаху саданула кулачком по белой раковине. - Это мой дом, и я не буду дышать здесь твоей отравой! Навоняла здесь, и думаешь, что тебе все с рук сойдет? Нет, милочка. И учти, в своем доме я девицы легкого поведения не потерплю!
- Чего-о?! - возмущенно вскинулась и взмахнула пластмассовой тарелкой, которую по-прежнему сжимала побелевшими пальцами. - Какая я тебе шлюха?!
- Такой дрянью только они и мажутся! Я и так терплю твое невежество и непроходимую тупость. Но вульгарность? Уволь меня. Если хочешь дешевой красоты - выматывай на улицу.
Она думала, что мне нужно дешевое внимание, дешевая популярность и красота, но на самом деле - они мне не сдались совершенно. Мне нужно было жить, так жить, чтобы ходить по улицам и не втягивать голову в плечи, не вздрагивать испуганно и не шугаться людей. Потому что люди - самая главная моя возможность, тот фактор, который мог бы сыграть в моей жизни решающую роль. А как им пользоваться, если я не выхожу из дома?
Она думала, что я просто тщеславно хочу быть красивой и желанной. Пусть так. Я не собиралась ничего ей объяснять. Мое прошлое - где-то и кем-то захоронено и касается только двух людей, одним из которых являюсь я сама. Но тем не менее бабулька решила мне помочь. Не ради меня самой, а всего лишь движимая азартом, вызовом, а создание из деревенской, по ее мнению, клуши - леди, являлось вызовом и практически невыполнимой миссией.
- Я еще сделаю из тебя конфетку, - угрожающе подняв указательный палец, говорила бабка. - Так и знай. Только ради бога, милочка, запомни одно правило.
- Важное?
- Для тебя - очень.
- И какое? - с вызовом вскидывала подбородок, не сдаваясь под решительным натиском.
- Открывай рот только в самых крайних случаях. Самых крайних. Молчаливая женщина - уже наполовину умная женщина.
То, что я стала такой, какой стала, - наполовину ее заслуга, пусть Элеонора Авраамовна не ставила цели облагодетельствовать меня. Она просто боролась с собственной скукой. А последствия этой борьбы - определили мою дальнейшую жизнь.
Глава 51.
Нет денег - купи черное платье.
Есть деньги - купи черное платье.
Есть выбор - купи два черных платья.
Элеонора Авраамовна.
Измениться внешне - это не только радикально поменять цвет волос, спрятать лицо за очками с большой оправой и нарядиться в мешковатые тряпки, скрывающие все контуры тела. Скорее, даже не столько все это, как нечто совсем другое. Когда мы узнаем человека, то лишь в последнюю очередь обращаем внимание на цвет и длину волос, и даже лицо удостаивается взглядом далеко не первым. Мы смотрим на осанку и разворот плеч. На манеру склонять голову и двигать руками. И самое, наверное, главное - это походка. И голос. Без сомнения голос.
Сама я не сразу это поняла, несмотря на то, что какую-то часть жизни жила на улице. Беспризорник - уже достаточно хорошая маскировка. Ты никому не нужен, а если еще и бегаешь быстро, то уж точно никаких проблем не возникнет. Потребности прятаться раньше не было. И вполне вероятно, что если бы не старуха, то меня самой хватило бы лишь на покраску волос да уродливые очки. Элеонора Авраамовна очень отчетливо объяснила мне все эти, казалось бы, нехитрые вещи, а главное, очень вовремя.
Говоря буквально, мне снова пришлось себя перекроить. Разрезать на мелкие части, разобрать мозаику и снова собрать, чтобы получить новую картинку. Терять было нечего, отступать - некуда, поэтому я не сопротивлялась и активно кромсала сама себя. Хуже уже не будет.
Элеонора Авраамовна не скупилась в выражениях. Она и раньше-то не слишком подбирала слова, а уж теперь, когда я стала от нее зависеть, то и вовсе распоясалась. Держала меня в кулаке, помыкала как хотела, а я терпела. И мы обе знали, что я буду терпеть что угодно, лишь бы добиться своего.
Буквально на следующий день после безмолвного согласия, мне пришлось узнать о себе много нового. Я искренне считала, что за четыре с лишним года "не на улице" полностью изменилась. Говорила правильно, знала много и держалась с достоинством. И не видела смысла скрывать, что горжусь этим. Старуха в момент разбила все мои тщеславные и самодовольные представления о самой себе.
- Что это? Ну что это? - морщилась старуха и с укоризной качала головой, глядя на мою фигуру. Она заставила встать меня прямо посередине просторной гостинице, где перед этим приказала сдвинуть круглый стол к стене, и теперь нарезала вокруг меня круги, периодически бурча себе под нос не самые лицеприятные вещи. - Как ты стоишь? Как ты ходишь, в конце концов?
- Ногами я хожу.
- Я вижу. Господи, милочка, я понимаю, что ты всю жизнь прожила в глухомани и доила коров, но это...Вот что это за вопросительный знак такой? - сухая морщинистая ладонь легла мне между лопаток и с неожиданной силой надавила, заставив меня выгнуться и расправить плечи. - Ты горб решила себе заработать? Выпрями спину, сказала!
Я слушалась, осанку держала, но минут через десять-пятнадцать снова расслаблялась, плечи опускались, спина сутулилась, и тело принимало ту форму, к которой привыкло. Бабка гневно покрикивала, и тогда я снова стремительно выпрямлялась, чтобы через какое-то время вернуться в привычное состояние.
