Трудные дети (СИ) - страница 220
- Нет.
- А вот я соскучился.
- Здесь есть охрана, - прохрипела я и завертела шеей, ослабляя сильный захват. - Стоят камеры.
- О, они ничуть не помешают встрече старых друзей, солнышко, - намеренно издевательски выделил он последнее слово и качнулся ко мне, опалив кожу запахом туалетной воды. - Не волнуйся. В конце концов, мы всегда можем перекочевать в другое место.
- Отпусти мою шею.
- Тогда ты убежишь. А я не намерен тебя отпускать.
Он даже говорить стал по-другому. Спокойно, четко, растягивая слова, словно уже никуда не спешил и ничего не хотел. Даже речью показывая, что у него все есть, а невозможное - возможно. Человек, стоявший рядом со мной и державший мою жизнь в своей руке, был мне незнаком. Он был опасен, зол, холоден и погружен в себя, и хуже всего, что с этим человеком нас связывала целая история, совместное прошлое, которое оставило след в обоих.
- Что ты от меня хочешь?
- Не волнуйся, милая. Ты краснеешь.
С силой закрыла глаза, чтобы отдышаться и успокоиться. Что делать? Как вести себя? Что говорить? Долгое время я жила в ожидании бури, и когда эта буря случилась, резко не осталось сил.
- Что ты хочешь от меня? - взяв себя в руки, повторила вопрос более четко и настойчиво. - Это не смешно. Прошло уже восемь лет, Залмаев. Что тебе нужно?
Я вскрикнула, когда он запустил руку в мои волосы, собрал их в горсть и больно потянул вверх, обездвиживая и заставляя смотреть только ему в глаза. То ли я протрезвела, то ли наоборот, алкоголь дал о себе знать, но я попробовала ударить его, отпихнуть, причинить боль, сделать хоть что-то, черт побери, чтобы этот человек хоть на немного стал мне знаком и перестал пугать до седых волос. Я ждала знакомой реакции, возможно, удара, крика, разрывающего уши, претензий...Но этого не было. Я била, даже, превозмогая резкую боль в висках, постаралась повернуть голову и вырваться из мертвой хватки, я молча сражалась и боролась, но не для того чтобы выиграть.
Не потому что не хотела. Хотела. Я была почти готова его убить. Но с этим человеком у меня не получилось бы справиться. С прошлым Маратом, которого удалось изучить вдоль и поперек, - да. С этим? Нет.
Наконец, ему надоело. Он не разозлился - не за это, по крайней мере - просто устал и, поймав бледные запястья, рывком прижал их к стене над моей головой. И молча смотрел. Изучал. Зрительно препарировал, наверное, продумывая, что будет со мной делать. Он остался таким же мстительным, только сейчас его месть превратилась не в горячее и быстро остывающее, а холодное и острое.
Не получалось отвернуться. Пришлось смотреть. Он повзрослел. Даже не так - возмужал. Он не просто купался во власти, казалось, он стал ею. Появилась выдержка, которой дышала каждая клеточка тела. Морщины в уголках глаз. Чуть посеребренные виски. Черты лица стали еще резче, чем раньше, сделав мужественное лицо едва ли не уродливым.
- Насмотрелась? - вежливо поинтересовался Марат.
- А ты? - я постаралась глянуть на него с вызовом.
- Ну да, в принципе.
- Я рада. Теперь не будешь ли ты так любезен, убрать свои руки с моего горла?
- Ого! - он, продолжая и дальше измываться надо мной, издевательски присвистнул. Со мной никто не обращался так, как обращался Марат. И он видел, что меня это задевает. Он удовольствие получал. - Как мы заговорили. Кто бы мог подумать, что уличная девочка сможет так выражаться, а не переходить сразу на ругательства.
- Я уже давно не уличная девочка. Отпусти меня, Залмаев. Это даже не смешно. Восемь лет...
- Вот именно! - через спокойный тон прорвался гневный и вибрирующий рык, от которого ходуном заходила грудная клетка, и эта дрожь передалась и мне, превратившись в квинтэссенцию ужаса. - Вот именно. Восемь лет, в течение которых ты обманывала меня. Ты обманула меня, Саша. Восемь лет ты водила меня за нос. Смеялась надо мной. Успокойся! - резким голосом прикрикнул мужчина, когда я начала извиваться, чтобы оказаться подальше от него. - Ты восемь лет дурачила меня, солнышко, и теперь спрашиваешь, что мне нужно и о чем я хочу поговорить? О многом. Я хочу поговорить о многом.
- Я не смеялась над тобой. Я просто хотела жить.
Марат наклонился очень близко к моему лицу, и затылком я вжалась в твердую стену. Было острое желание влиться туда и стать ее частью, чтобы он не смог меня достать.
- Мне плевать, - выдохнул он на ушко, и от его дыхания зашевелились тонкие волоски, а по голой спине, за которую он до сих пор держался, прошла. - Мне плевать, что ты хотела, милая. Ты обманула меня. Что мне нужно? О, многое. Но не сегодня, солнышко. Ты устала, у тебя...- на этих словах он неприятно усмехнулся, - стресс. К тому же пьяна. У меня много вопросов. Мы их отложим.
- Я не собираюсь....
- Тшш, - оставалось хватать ртом воздух. - Не нужно, Саша. Я пока что не собираюсь делать тебе больно.
- Ты права не имеешь! - зашипела рассерженной кошкой и выдернула одно онемевшее запястье, которое тут же закололо от прилившей крови. - Ты не имеешь права вот так врываться в мою жизнь и ее рушить! Восемь лет прошло! Угомонись сам и оставь в покое меня!
- Чью жизнь? - спокойно уточнил Залмаев, и я растерянно моргнула, потеряв нить разговора.
- Что?
- Я спросил - чью жизнь? В какую из жизней Саши я не имею права врываться? Не расскажешь?
Он говорил об этом как о шутке. Он высмеивал то, что мне пришлось четырежды меняться, четырежды себя рвать и ломать. Убивать и делать с собой нечто невообразимое. Это даже хуже, чем пластическая операция. Я потеряла себя саму, давно потерявшись в себе и в масках. Не знала собственных желаний, кажется, вообще не имела их, стала каким-то джинном непонятно для кого и для всех. Мне пришлось насиловать саму себя просто для того, чтобы выжить. Александрова, Лилева, Волкова, Герлингер...Кто следующая Саша?
