Трудные дети (СИ) - страница 225

   Хоть и слабо верилось в такие вещи, страх потерять любимого пульсом бился во всем теле.

   - И что делать?

   - В церковь сходите.

   - Он же не православный, мам. Он вообще в бога не верит.

   - Поэтому она его за собой в ад тянет. Его легче, чем тебя.

   - Как же теперь?

   - Хотя бы батюшку пригласи, чтобы дом освятил.

   Я запомнила материны слова, но не придала им значения. Только что чуть не потеряв мужа, я могла думать только о нем, живом и здоровом, и никакие знамения меня не интересовали. Приехала к Марату в больницу и поразилась тому, как он выглядит. Казалось, он просто не мог лежать таким беспомощным, опутанным какими-то трубочками и с переломанной рукой.

   Это оказалось слишком для меня. Я всхлипнула, прижав руку ко рту, чтобы не разбудить его, но Марат чутко реагировал на малейший звук, поэтому сразу же открыл чуть замутненные серые глаза и посмотрел на меня.

   - Ксюш...Милая, ну чего ты?

   Прикусив губу, покачала головой и кинулась к нему, цепляясь за него, его плечи и ощупывая прохладную кожу. Господи, я чуть его не потеряла, чуть не лишилась, и становилось дурно только от одной мысли, что он мог умереть, а мы были в таких отношениях.

   - Я люблю тебя, Марат, - подняла к нему мокрое и заплаканное лицо и лихорадочно забормотала, ощущая поглаживания теплой ладони. - Я очень тебя люблю.

   - Я тебя тоже.

   - Давай больше не ссориться? Никогда-никогда?

   Он слабо улыбнулся.

   - Не будем.

   - Я очень люблю тебя.

   - Я тебя тоже.

   Но на этом ничего не закончилось. Смерть преследовала нашу семью по пятам, и почему-то она носила явственный облик Саши. По крайней мере, для меня.

   Я ждала рождения малыша с нетерпением и долгожданной радостью. Марат весь жил в нас, для нас и ни на минуту не оставлял одних. Было немножко страшно, но все в один голос заверяли, что как только мне дадут малыша на руки, я забуду о страданиях и боли.

   А мне его не дали. После многих часов мучений и адской боли мне не дали малыша на руки, невыразительным тоном заявив, что он родился мертвым. Как он мог родиться мертвым, если все было хорошо?! По всем показаниям и анализам все было хорошо! Но он не родился. Мне не дали моего малыша на руки, оставив в груди боль и страдания, которые должны были исчезнуть.

   Когда потухший и осунувшийся Марат вошел в мою палату, взглянул на меня, я сорвалась.

   - Это все она! Это все она! Она убила моего ребенка!!! Эта тварь убила моего ребенка!

   Я балансировала на коленях на кровати и размахивала руками. Марат подлетел ко мне, прижал к себе, полностью обездвижив, и попытался успокоить.

   - Эта тварь убила моего ребенка! Это она! Как я ее ненавижу!

   - Кто, Оксан? Скажи нормально. Я не понимаю.

   - Понимаешь! Ты все понимаешь! - влажные волосы налипли на щеки, попадали в рот и глаза. Я чувствовала, как мышцы Марата напрягаются, сдерживая меня, и захлебывалась криком. - Это ОНА! Она с того света не может оставить нас в покое!!!

   - Сашка? - от того, с каким удивлением он произнес ее имя, я взвыла и задергалась раненым зверем. - Оксана, милая, успокойся. Она умерла, понимаешь? Умерла. Ее нет.

   - Зачем ты ее притащил тогда?! Ну скажи, зачем?! Почему ты не мог оставить ее там?! Господи, она все испортила. Мой ребенок, господи...

   Это раздавило меня и поселило в душе непрерывающееся отчаянье. Я все время плакала, не могла спать, просыпаясь в жутких кошмарах и дико крича. Именно тогда появились первые седые волосы. Я напоминала тень себя самой, не выходила из своей комнаты, не то что на улицу, не общалась с людьми, а если их видела, кого угодно, то сразу подступали неконтролируемые слезы.

   Марат пытался меня успокоить, вытащить из собственной скорлупы. Заверял, что все наладится, будет хорошо, что у нас появятся еще дети, так много, как мы захотим, но ничего не выходило. Он искренне пытался что-то сделать самостоятельно, но когда нашел меня безразлично сидевшей с горсткой разноцветных таблеток в руке, сорвался сам и потащил меня к психотерапевту, которого я посещаю до сих пор.

   Потом все наладилось, осталось в прошлом, и мы зажили, как раньше. Я успокоилась, взяла себя в руки и подумывала о втором ребенке. Видела, как муж хочет детей. Он мог о них говорить часами, а если в гости приходили друзья с детьми, то всегда с ними играл. И ему это нравилось.

   На второго ребенка я решилась спустя два с половиной года. На четвертом месяце случился выкидыш. Именно тогда я полностью поседела.

   - Мы со всем справимся, - заверил муж, который после выкидыша особенно пристально следил за мной, не успокоенный словами о том, что все будет хорошо. Он не доверял мне и боялся, что я снова сорвусь. - Ксюш, ты только не опускай руки. Все будет хорошо, милая.

   - Давай в церковь сходим, - внезапно предложила ему, сильно озадачив.

   - Зачем?

   - Свечку поставим. Помолимся.

   - Сходи, если хочешь. Я некрещеный.

   - Давай батюшка тебя окрестит.

   Марат отстранился и с недоумением на меня посмотрел.

   - Зачем?

   - Просто.

   - Я не буду, Ксюш. Зачем? Все равно я в бога не верю.

   - Тебе так сложно это сделать?

   - Я не вижу смысла.

   - Успокоить меня!

   - Ты что, опять? - возвел глаза к потолку Марат. - Оксана, это не смешно. Что за одержимость покойником? Оставь Сашку в покое.

   - Это не одержимость, Марат! Не одержимость! Ты ее вспоминаешь, правда ведь?!

   - Что за глупости? Я понимаю, что у тебя стресс, но это не серьезно.