Темная дикая ночь - страница 51
– Ну да, и ни секунды на раздумья, – невозмутимо замечает Харлоу.
Кивнув, Миа говорит:
– Это так похоже на нашу Лолу. Столько спонтанности.
– Нет, я имею в виду, вчера вечером… – начинаю я.
– Вчера вечером вы, ребята, впервые флиртовали друг с другом, а потом – бах! И секс? – спрашивает Харлоу и кивает, будто она уже знает правильный ответ.
– Вы просто три жуткие шлюшки, – усмехаясь, заявляю я. – А мне пора собираться.
Встав с дивана, я направляюсь в свою комнату.
– Но нам по-прежнему нужны подробности, – кричит Миа и идет за мной следом.
Подробности.
Моя голова только ими и забита. В ней нет никого и ничего, кроме Оливера. Я хочу вытатуировать на коже каждую подробность: очертания его рта во время его оргазма, мягкое прикосновение его пальцев к моим плечам, когда они скользили к моим волосам, как приподнимались и опускались его плечи от движений во мне.
– Было хорошо.
Стоя на пороге комнаты, Харлоу хмыкает, наблюдая, как Миа и Лондон расположились на моей кровати.
– Он вломился в твое влагалище и – судя по звукам – чуть не разломал мебель, и это было просто «хорошо»?
Я поднимаю голову от ящика в шкафу, откуда доставала одежду.
– Ты не могла бы не произносить слово «влагалище»?
– Это великолепное слово, – спорит она. – И ты должна гордиться…
– Господи, я уверена, мои женские прелести просто невероятны, – перебиваю ее я и отворачиваюсь, чтобы продолжить собираться, – но это не великолепное слово. Великолепное место, да. Но слово – просто жуть.
– Да, нужно придумать получше, – соглашается Лондон. – Хотя лично мне нравится киска.
– Но мы не станем называть свои киски так же небрежно, как парни свои члены, – настаивает Харлоу.
– А это разве плохо? – спрашивает Миа. – Может, нам стоит быть с ними чуть небрежнее?
Харлоу выглядит оскорбленной.
– Ну, например… лазейка, – Лондон обеими руками показывает себе между ног и оглядывает всех в поисках поддержки. – Типа это моя «лазейка».
– Может, лучше что-нибудь другое, не рифмующееся с одноглазой змейкой? – предлагаю я.
– Ой, – весь энтузиазм Лондон тут же испаряется. – Это так странно. Я даже не сообразила. Честно говоря, давно не думала об одноглазых змейках.
– Как новый дом? – спрашиваю я Миа, меняя тему. Затем застегиваю сумку и ставлю ее рядом со столом.
Она пожимает плечами и блаженно улыбается.
– Безумно красивый. Вчера получили ключи.
– И ночевали там? – уточняю я.
Она кивает.
– Там еще ни мебели, ни электричества. Внутри холод собачий, и Ансель голым нарезал несколько кругов по дому, прежде чем атаковать меня прямо на деревянном полу гостиной, – она хватается за поясницу и морщится. – Я в свои двадцать три старовата для секса на полу? Как-то надеялась на бóльшую долговечность.
– Что ж, это объясняет, почему ты согнулась в три погибели, – замечаю я.
Лондон вздыхает.
– Я бы занялась сейчас сексом хоть на отвесных скалах.
Я даю ей пять, но она тут же хватает меня за руку и сильно шлепает по ладони.
– Погоди-ка. Я забираю назад свои пять. У тебя вчера был мега-трах. И еще сегодня.
– В последний раз такое у меня было почти год назад! – не соглашаюсь я. – И я еду в Л-А, где буду три дня без мега- и даже просто траха. Так что давай-ка все же пять.
Лондон вяло касается моей ладони, а при упоминании о Л-А мы вчетвером погружаемся в молчание. Эта тишина говорит, что они закончили надо мной издеваться. Но раз все остаются на своих местах, мне понятно, что они никуда не уйдут, пока наконец не услышат подробности.
Поэтому я рассказываю, что могу.
Рассказываю, как я его рисовала и как после этого ослабла напряженность. Что мои чувства начали расти в геометрической прогрессии, едва я их просто признала. Выкладываю о том вечере обнимашек у него дома, о вечеринке в Лос-Анджелесе и о баре после нее. Об откровенном признании Оливера, что он в меня влюблен.
Давление у меня внутри так сильно нарастает, что трудно сделать глубокий вдох.
Харлоу прижимает руку к своей груди.
– Он так и сказал?
Я киваю, покусывая ноготь, и отвечаю:
– Так и сказал.
– И не занялась с ним сексом в ту же ночь? – уточняет Миа.
– Тем более в отеле, – добавляет Харлоу, в ужасе от моей упущенной возможности.
Это становится уже чересчур, я чувствую, как сильно сказалась на моей жизни эта многомесячная тоска по Оливеру.
– Это слишком важно для меня, – говорю я.
И мои глаза неожиданно наполняются слезами.
Оттолкнув удивленную Харлоу, я несусь в ванную и закрываю за собой дверь.
– Что… – я слышу, как говорит Лондон.
А Харлоу тихо бормочет:
– Понятно.
Я слышу ее тихий стук в дверь, пока ополаскиваю лицо прохладной водой и вытираю мягким полотенцем.
Дыши.
Это просто все и сразу, – говорю я себе. – Дыши.
– Лола?
– Просто дай мне пару минут.
Не знаю, откуда у меня этот мрачный страх. Кровь то холодная от ужаса, то горячая от восторга, – это чередование просто сводит с ума. Все хорошо. Мы в порядке. Тогда почему у меня такое чувство, будто я в руке пытаюсь удержать ураган?
Я расчесываю волосы и снова собираю их в аккуратный хвост. Подкрашиваюсь. Уставившись на себя, я стараюсь не волноваться, что отражающаяся в зеркале женщина непременно все испортит.
– Лола, – шепчет Харлоу через дверь. – Лола. Это ничего, что ощущается так интенсивно. Оливер никуда не денется.
***
Машина останавливается у Four Seasons в Беверли Хиллз, водитель достает из багажника мою скромную небольшую сумку и любезно улыбается, когда я ему оставляю в качестве чаевых единственную жалкую десятку, что была у меня из наличных.
