Порхай как бабочка, жаль как пчела - страница 67
– Уложила? – С надеждой в голосе поднял голову Дима, он устал от переезда и готов был отключиться и сам, но мой приход его явно приободрил.
– Уложила. – Мило мурлыкнула я и пробралась под крылышко. Дима был большой, горячий, почему-то возбуждённый… с чего бы это?..
– Ты даже не представляешь, как я соскучился. – Медленно, растягивая каждое слово, терзал он мои ушки.
А как я по тебе соскучилась…
Дима на удивление нежно начал пробираться под мой халатик, поглаживая спину, ягодицы. Медленно, дразня, он стягивал с меня одежду, пока рукой случайно не задел сюрприз. Я поморщилась от боли, а он замер.
– Что-то не так? Мне показалось, что сегодня я предельно аккуратен.
– Всё в порядке. – Ни одному слову не поверил, смотрит в глаза и насквозь видит меня. – Просто это был мой сюрприз на день всех влюблённых.
– На четырнадцатое? – Дима задумался, кажется, в его календаре этот праздник не отмечен красным. – Вроде праздник только через полгода…А что за сюрприз? – Спохватился он и тут же, не дожидаясь моего интригующего ответа, развернул к себе спиной, и тут же выругался.
– Мать моя женщина, – это лишь прилична часть из его впечатления, – ты с ума сошла? Она как живая…
– Это то, о чём ты просил.
– Об ЭТОМ?
Дима аккуратно провёл пальцем по татуировке, словно боялся, что она его укусит. В знак принадлежности ему, я выбрала не очень традиционную картинку. Никаких сердечек и инициалов я не хотела: банально, глупо и слишком понятно. Тем более, я действительно хотела, чтобы никто другой о причине появления подобного изображения не догадался, поэтому выбрала пчелу. Цветную, красивую, с мохнатыми лапками, она действительно выглядела как живая. И место я выбрала не случайно: под левой лопаткой, «на самом сердце» – так я объяснила своему мастеру.
– Ты хотел только для нас.
– М-м… а каким боком здесь я?
Закономерный вопрос, дорогой, но ты меня не подловишь!
– Во всём виновата твоя фамилия. Трунёв.
– И?
– Она слишком созвучна со словом трутень – самец пчёл. А потом я вспомнила, как меня бабушка в детстве журила, если я не выходила на утреннюю прополку. Так подходила ко мне тихо, склонялась над ухом и приговаривала: «А Алеся то наша, трудится как пчёлка с утра до ночи» и сама же себе потом и отвечала: « А пчёлка эта, трутнем зовётся». Так что мы с тобой вдвоём пчёлки.
Я немного смутилась, вспоминая о своём детстве, никогда никому подобного не рассказывала и вообще, старалась отгородить личную жизнь от общественного мнения. Но Дима меня поддержал, легонько прижался губами к рисунку.
– Значит, я у тебя на сердце, моя пчёлка?
– На сердце!
– Мне кажется или после спаривания самка убивает самца?
– Боже, Дима, есть тема, в которой ты не разбираешься?
Он только засмеялся мне в ответ, наверно такой темы, действительно не существует. Он самый умный, самый лучший, мой и только мой.
– Ну, что же, как ты порхаешь, я уже видел, надеюсь, мне не придётся узнать, как ты жалишь, пчёлка?
– Что?
– Как в мультфильме: « Порхай, как бабочка, жаль, как пчела!»
– Это слова боксёра, Мохаммеда Али.
– Ну, и его тоже.
– Поздно дорогой, – наиграно вздохнула я, – моё жало уже давно глубоко внутри тебя.
Дима тихо рассмеялся, а я тут же осеклась. Ведь именно я таким образом призналась ему в любви, а он так и остался свободным.
С тех пор прозвище «пчёлка» надёжно закрепилась за мной. Даже Антоша, сам не догадываясь о причинах подобного, начал называть меня пчёлкой. А Дима… Дима был самым лучшим мужчиной на свете. Он всегда спрашивал, как у меня дела, но не просто спрашивал, а внимательно выслушивал мой ответ, давал советы, и выглядел не на шутку заинтересованным. Он занимался моим сыном, записал его на несколько спортивных секций, в бассейн, где лично обучил азам плавания. Он ходил с ним на прогулки, когда я была занята, забирал из садика, давал чисто мужские советы на чисто мужские проблемы, короче говоря, влился в роль отца семейства просто идеально. Все вокруг исходили слюной, обсуждая, как же мне повезло, я боялась сглазить своё счастье, а Дима просто был самим собой.
Но, по законам жанра, всё не может быть просто идеально. Нет, не спорю, бытовые проблемы никуда не денутся, они каждый раз ставят нам подножки, заставляя спотыкаться, а то и падать, но в нашем случае, быт был не при чём. И вот, с наступлением осени, наступила и моя пора сбрасывать листву (а в нашем случае, снимать розовые очки, избавляться от наивности, да и, что там говорить, банально раскрыть глаза на очевидное). Дима работал много, часто уезжал по делам из города, но при этом я не чувствовала недостатка в его внимании. Он звонил, присылал письма на электронную почту, цветы с курьером, по приезду дарил подарки. И я привыкла к тому, что он только мой и уже не готова была делиться и, тем более, терять его, я приросла к нему, и любое лишнее телодвижение, подобно содранной живьём коже. Меня пробирала ревность от присутствия в его жизни других женщин, причём совершенно не важно, кто они и как оказались рядом, был важен сам факт их наличия. Диму я, естественно, в свои проблемы не посвящала: не было повода, да и всегда я старалась открещиваться от грустных мыслей, вспоминая его ненасытный гипнотизирующий взгляд, его бархатный голос, его тёплые губы. Но правда оказалась для меня страшнее, чем мысли о ней.
Не хочется говорить, что это был самый обычный день, но так оно и было. Всё по списку: поднять, накормить, отправить кого в садик, кого на работу, самой успеть ещё очень много важных дел и при этом не забыть о себе любимой. Необычным было только то, что вечером меня пригласили в ресторан (но я бы назвала это место баром или кафе, слишком нестандартная для ресторана, свободная атмосфера, с развязными гостями и посетителями). И пригласил не кто попало, а наш налоговый инспектор, милейший молодой человек и отказать ему, я себе не позволила. Так как Дима тоже собирался работать допоздна, Антошу согласилась присмотреть мама.
