Порхай как бабочка, жаль как пчела - страница 71

Было такое чувство, что Дима готов взвыть от моего тона, но и я готова к тому же, не понимаю, как до сих пор сдерживаюсь.

– Не хочешь разговаривать?.. А что хочешь?

Дима потянул за одеяло, стягивая его с ног, я пыталась сопротивляться, но не очень успешно, всё же силы не равны.

– Дима, прекрати. – Пискнула я, когда его горячие ладони жадно обхватили колени, надавливая на них, хватая поудобнее, чтобы в следующее мгновение притянуть к себе.

– А что? Ты сама меня только что упрекнула в этом. Не так ли? Ты одна, Антоху отправила к матери, а мы тут сидим и беседуем. Так ты, кажется, сказала?

Дима неумолимо приближался, поедая взглядом, подавляя мою волю. Он видел, сопротивление, которое зарождается внутри, но не обращал на это никакого внимания. Он злился, но и я не собиралась уступать. Одно резкое движение и я уже под ним, брыкаюсь, упираюсь, но никакого результата это не приносит. Рывком Дима перевернул меня на живот и поставил на колени, навалился сверху с вполне понятной целью.

– Я не хочу! – Я не теряла надежды вырваться.

– Меня не хочешь? – Дима ловко перехватывал руки, навалился сверху, выдавливая из меня последние силы. – А кого тогда хочешь, его?

Больше он не скрывал своего состояния, проявил силу, причиняя боль. Одной рукой он удерживал мои запястья, другой железной хваткой удерживал шею, не давая возможности увернуться от поцелуя. Меня колотило не по-детски, от страха, от злости и от обиды, которая подступила с новой силой. До этого я уже успела заметить, что Дима заезжал на свою квартиру переодеться, от него не пахло её духами, и вообще ничем не пахло, за исключением геля для душа. Я помнила этот запах, иногда Дима так поступал: принимал душ у себя, прежде чем приехать. Раньше не обращала на это внимания, у каждого свои тараканы, но сейчас хотелось кричать и биться в судорогах, только бы не слышать голос разума, который так и твердил: он изменял тебе всё это время. И я закричала. Громко, надрывно, и билась в истерике до тех пор, пока он не отступил. Как только хватка немного ослабла, я вырвалась, влепила Диме громкую пощёчину и скрылась в ванной. Меня тошнило, меня колотило, я не понимала, что со мной происходит.

– Алеся, открой быстро. – Грозно скомандовал Дима по ту сторон двери тоном, не терпящим отказа, и меня вырвало.

Такое иногда случалось на нервной почве, но сейчас было особенно хреново.

– Алеся, быстро! – Прокричал он и громко постучал в дверь.

Паника прошла, я осознавала, что Дима ничего мне не сделает, нашла в себе силы оторваться от пола и встать. Быстро умылась холодной водой и открыла замок. Дверь Дима толкнул сам. Он стоял весь бледный, в глазах читалось волнение, беспокойство, теперь паника начиналась у него.

– Девочка моя, маленькая… – он обхватил моё лицо руками, всматриваясь в глаза, а потом с невероятной силой вжал в свою грудь, что-то тихо приговаривая.

Так мы простояли несколько секунд. Меня трясло, меня подбрасывало, возвращалась тошнота.

– Ты… ты… что с тобой? – Восстанавливая перехватившее дыхание, тихо проговори он, снова вглядываясь в лицо, и у меня опустились руки.

Что я могу тебе сказать? Что я ненавижу тебя, что я всё знаю? Нет! Я себя ненавижу за эту трусость, за слабость, за эту зависимость. Я смотрю в его глаза и должна выцарапать их, я смотрю на его руки и должна их оттолкнуть, но я не могу этого сделать! Я стою и смотрю на него не в силах признаться, не в силах сказать всего три слова: я всё знаю. Не хочу ничего знать, он мой, он мне нужен! Из глаз текут слёзы, и я задыхаюсь от переполняющих меня эмоций.

– Алеся, тебя всю трясёт.

– Наверно я отравилась. – Тихо говорю вместо всего того, что должна сказать. И плевать мне на женскую гордость, на себя плевать. Я просто слабая девочка, которая попала в игру этого взрослого, сильного мужчины. И я не могу сказать ему «нет».

– Чем? Что ты ела? Ты температуру меряла? Сколько раз тебя вырвало?

Дима отнёс меня в спальню, укутал в одеяло и так посадил к себе на руки, качая как маленькую.

– Не молчи, говори со мной. Как ты себя чувствуешь, что болит?

Его сердце колотилось чаще моего, сбитое дыхание, безумные глаза.

– Ничего не болит.

– Вспоминай, что сегодня ела.

– Не знаю, ничего…

– На обеде что?

– Я не обедала, много работы. – Теряя силы от каждого звука, послушно отвечала я, и медленно убаюкивалась его взволнованным, а оттого сладким, с хрипотцой голосом.

– На ужине что было?

– Не было ничего… Изначально он планировался как деловой, а как только налоговик предложил узнать друг друга получше, я ушла.

– Алеся… Не испытывай моё терпение.

– Не знаю, я только завтракала и всё.

Он замолчал, уткнулся носом мне в макушку, напряжённо втягивая мой запах, качал головой, не веря словам.

– Может, ты беременна? Мы ведь…

Интересно, обрадовала бы его такая новость?..

– Нет. – Прервала я его. – Я не беременна, у меня спираль.

– Почему ты так со мной разговаривала? Что произошло?

Слёзы покатились градом, и остановиться я уже не могла.

– Алеся, я тоже был в том ресторане, но тебя не видел, выхожу – твоя машина. Позвонил, а ты говоришь, что занята. Что происходит?

– Я знаю, что ты там был! – Выкрикнула я и вырвалась из его объятий.

– И что?

– Ничего! Я столкнулась в коридоре с Лёшей.

Дима на мгновение замер, даже в своём состоянии я заметила его замешательство.

– И что Лёша?

– Что? – От возмущения даже мои слёзы литься перестали, я подскочила и посмотрела в его наглые глаза, которые врут мне, как и их хозяин. – Он спросил, не передать ли тебе от меня привет!