Соблазненная во тьме - страница 94

ноги. Ощущение его твердой груди, прижатой к моему лицу, сделало то, к чему я уже

привыкла.

Почему ты всегда так вкусно пахнешь?

Еще мгновение, и боль отошла на второй план, сменившись мыслями о моем

обнаженном теле, прижатому к его одетому. Встав ровно, я не могла заставить себя

отстраниться от него.

Калеб отпустил мои запястья, и я тотчас обняла его за талию, полностью

прижавшись к нему. Он был твердым, и вместе с тем, мягким, а еще сильным и

источал запах того, во что мне хотелось окунуться всем своим существом.

Калеб напрягся от моих объятий и положил свои руки мне на плечи, чтобы

отодвинуть меня назад. Посмотрев на него, я увидела злость и замешательство в его

глазах, но мне было все равно. Рафик направлялся за мной. И Калеб либо будет меня

защищать, либо нет. Я не могла спросить его об этом, не выдав Фелипе, и в то же

самое время не могла игнорировать бушевавшие во мне чувства. Наверное, сказалась

моя усталость, или длинная ночь сексуальных мучений, которым он меня и подверг, а

возможно, дело было в его неоспоримой власти надо мной - но как бы там ни было, у

меня возникла отчаянная потребность в его поцелуе.

202

Соблазненная во тьме. С. Дж. Робертс.

Встав на носочки, я потянулась к нему своими губами, взглядом умоляя его не

отталкивать меня. Если Калеб и был потрясен, то он не показал этого, просто

оставаясь неподвижным, в то время как я коснулась его губ своим дрожащим ртом.

Хватка его рук на моих плечах стала сильнее, когда я провела языком по его нижней

губе, умоляя его открыться моему поцелую. Он подчинился мне, и я чуть не

разрыдалась от ощущения его вкуса.

Наконец, Калеб смягчился и совсем немного наклонил свою голову ко мне. Я

погрузилась в его рот еще глубже, всем телом трепеща от потребности почувствовать

его прикосновение.

Подняв руку к моему затылку, он стал целовать меня со всей страстью прошлого

утра. Я не могла сдержать, сорвавшийся с моих губ, стон. Я никогда не испытывала

ничего подобного. Мне никогда не хотелось плакать, смеяться - и блять - поглощать

другого человека, пока от него ничего не останется, пока мы не станем единым целым

и я смогу ощутить умиротворенность.

Заключив его лицо в свои ладони, я продолжила наши поцелуи. Мое громкое

дыхание отражало его более тихие звуки. Я отыскивала его губы снова и снова. И

когда Калеб стал выпрямляться, я обернула свою ногу вокруг его ноги, пытаясь

взобраться на него. Внезапно, он прервал поцелуй, и толкнул меня на пол.

Я подняла на него глаза, уронив к его ногам свое беззащитное сердце.

Его грудь вздымалась и опадала в беспокойном дыхании, но его слова были

спокойными и ровными.

- Это был последний раз, когда ты что-нибудь сделала без моего приказа. И это

был последний раз, когда я тебя целовал. Надеюсь, тебе понравилось.

Даже сквозь дымку своих слез, мне показалось, что я увидела вспышку боли в его

глазах. Я прогоняла эту мысль, пока мое разбитое сердце пыталось сохранить хоть

каплю достоинства.

- Пожалуйста, Калеб! - громко зарыдала я, - не делай этого. Забери меня, и давай

уедем. Давай уедем отсюда!

Он ударил меня по щеке.

Не болело, но жгло, и жар от моего потрясения опалил мое лицо и пополз вниз по

шее. Я положила руку на свою щеку, я почувствовала, что она была горячей на ощупь.

И когда первоначальный момент шока испарился, я подумала, что было странно

чувствовать боль от его пощечины в груди, но это было так, и она причиняла ни с чем

несравнимое страдание.

В глазах Калеба проскользнуло потрясение, которого я никогда не видела

прежде. Повернувшись ко мне спиной, он вышел в одну из дверей помещения.

Я услышала шум воды.

Он снова появился, - Приведи себя в порядок и жди Селию, - бросил мне он и

покинул комнату.

И как только дверь закрылась, я заплакала не сдерживаясь, но сделала так, как он

сказал.

***

203

Соблазненная во тьме. С. Дж. Робертс.

Полтора часа спустя, я рыдала, сидя на краю ванны, пока Селия осторожно

расчесывала мои волосы, пытаясь меня успокоить.

- Мне жаль, Котенок, - прошептала она.

Зарыдав еще сильнее, я коротко кивнула, чтобы приободрить ее. Честно говоря,

мои слезы не были связаны с ней или с тем фактом, что она проделала со мной

болезненную процедуру удаления волос воском, оставив на моей киске маленькую

полоску. Хотя, эту боль не так-то легко было забыть.

Большей частью я плакала потому, что не могла выкинуть Калеба из своей

головы. Ему было наплевать на меня, а меня, непостижимым образом, угораздило

влюбиться в него. Он больше никогда меня не поцелует - он так и сказал - никогда. И я

верила ему.

Я делала все, о чем он меня просил в надежде на его защиту. Его преданность

никогда не касалась меня, а я была глупой, раз считала, что смогу переманить его на

свою сторону.

У меня не получалось справиться с собой и я все время проигрывала этот момент

в голове. Боль, испытывая мною, была эмоциональной, но от ее глубины она отдавала

болью физической.

- Селия? - наконец-то произнесла я сквозь рыдания.

- Sí, mi amor? - ответила она.

Я говорила с ней на испанском.

- Почему он так плохо со мной обращается? В одно мгновение он улыбается мне,

а в другое...

В моем горле тут же образовался ком, не позволяющий дышать, не говоря уже о