Волшебный мир - страница 19

Дни шли. Линда съездила на автобусе в Пор­тленд и провела день, бегая по агентствам и изучая объявления в магазине, где продавались газеты. Она зашла в несколько мест, но либо они уже были заняты, либо не подходила ее квалификация.

Был ранний вечер, когда она вернулась. Смоуки поджидал ее у двери. Она покормила его и занялась приготовлением ужина для себя. Вот и еще почти неделя прошла, с тоской по­думала Линда. Если завтра ничего не случится, придется написать матери, снова прося ее по­временить с возвращением...

Она совсем не чувствовала голода, поэтому Смоуки пришлось поужинать еще раз. После чего, запрыгнув на свое одеяло, он погрузился в сон, а Линда занялась ставшим уже привыч­ным делом — изучением местных газет. Сезон почти закончился, и в заметно укоротившемся столбце «требуется» Линда ничего не нашла для себя. Она сидела в надвигающихся сумерках, ничего не делая, поскольку неистощимый оп­тимизм вдруг покинул ее.

Чей-то стук в дверь заставил Смоуки изме­нить положение, но он даже головы не при­поднял.

Открыв дверь, Линда увидела за ней... Люка Морнэ.

Ее вдруг охватили радость и облегчение — она почувствовала себя словно человек, заблу­дившийся в лесу, а потом внезапно увидевший знакомое дерево. Она стояла, глядя на него, и ничего не говорила.

Только когда он спросил: «Можно войти?», — Линда обрела дар речи.

-                   Да, конечно. Я зачем-нибудь понадоби­лась вам?

Он прошел за ней в гостиную, закрыл дверь и спокойно сказал:

-                         Нет, я шел мимо и решил, что было бы неплохо зайти и спросить, как вы поживаете. — Его взгляд упал на кресло с новым обитателем. — Ваш?

-            Да. Его зовут Смоуки.

Люк наклонился и погладил пушистую спин­ку кота.

-                  Вашей мамы нет дома?

-                  Мама гостит у друзей в Бостоне. Вы при­сядете? Не хотите ли чашку чаю или кофе?

Нужно постараться вести себя так же спо­койно, как он, решила Линда и непринужден­но уселась на диване, забыв о том, что настоль­ная лампа ярко освещает ее лицо.

-                  Что случилось, Линда?

Вопрос прозвучал неожиданно, и она быст­ро переспросила:

-                Случилось? Да ничего. Я слышала, вы уже закончили вашу книгу?

-                       Да, почти. Я спросил у вас, что случи­лось, Линда.

Он говорил мягко и дружелюбно, не выка­зывая никакой личной заинтересованности, но внимательно следя за ней из-под тяжелых век. Недели, которые он был лишен возможности регулярно видеть ее увенчанную узлом золоти­стых волос макушку, широко поставленные, всегда словно немного удивленные серые гла­за, и их случайные редкие встречи и краткие приветствия сделали для него очевидным то, что сильное влечение, которое он испытывал к этой маленькой отважной женщине, вышло из-под контроля и переросло в любовь.

Люк улыбнулся Линде, и она быстро отвела взгляд.

- Да ничего не случилось. Просто я немного разочарована тем, что не могу найти другую! работу. В книжном магазине я тоже больше не нужна теперь, когда лето кончилось...

Он промолчал, и Линда сказала с плохо скрываемым раздражением:

-                  Я приготовлю кофе.

-                У вас нет работы, нет денег, и вы одиноки. Она язвительно заметила:

-                     Вы все для себя уяснили и, думаю, впол­не уже можете уйти...

-                       Вам стало бы лучше, если бы вы с кем-нибудь поговорили, а я как раз под рукой, не так ли? Более того, у меня есть дополнительное преимущество: в очень скором будущем я покину Тринити. К тому же я хороший слуша­тель - этому научила меня профессия, - а вы нуждаетесь в сочувственном внимании.

— Да мне, собственно, нечего рассказывать вам, — воинственно произнесла Линда... и раз­разилась слезами.

Огромным усилием воли Люк заставил себя остаться в кресле. Как ему ни хотелось заклю­чить ее в объятия, теперь не время было демон­стрировать нечто большее, нежели дружеское участие. Немного погодя он все же подошел к ней, сунул в руку носовой платок и стоял, гля­дя, как Линда вытирает лицо, сморкается и пытается вернуть свою обычную рассудитель­ность. Но голос ее продолжал слегка дрожать, и она безжалостно комкала в руках и терзала белоснежный клочок ткани.

-                        Что ж, — начала Линда и выложила все, немного сумбурно и беспорядочно, предостав­ляя ему самому восстанавливать пропущенные детали. Наконец закончив, она пробормотала: - Простите, я повела себя крайне глупо. Думаю, будет лучше, если вы действительно уйдете. Мне ужасно стыдно, что я оказалась такой плаксой.

Смутный план, зревший в умной голове ад­воката, начал приобретать очертания. Линда почти наверняка отвергнет его немыслимое предложение, но для него оно казалось един­ственным возможным выходом из создавшейся ситуации. Бросить ее здесь, на волю неопреде­ленных планов матери, безработной, без гро­ша в кармане... Но он обдумает все это позже. Сейчас же Люк весело сказал:

-                      Я уйду, если вам угодно, но думаю, что сначала мне не повредила бы чашка кофе.

Линда вскочила.

-                 Конечно! Простите. Я быстро.

Она пошла в кухню, где приготовила под­нос, и уже клала последнее печенье на гарел-ку, когда к ней присоединился Люк. Кот терся о его ноги.

-                         Какой чудный домишко! Я часто восхи­щался им снаружи, но внутри он еще милее. Я люблю кухни, а вы?

Он огляделся вокруг. Линда оставила шкаф открытым, и тот оказался пустым — очень по­хоже на то, что ей действительно нечего есть. Люк взял поднос и отнес его в гостиную. В те­чение следующего получаса он сидел, болтая с Линдой обо всем и ни о чем, кормил доволь­ного Смоуки печеньем и старался не смотреть на заплаканное лицо хозяйки дома.