Разреши тебя любить: возвращение к мечте - страница 75

– Сегодня вечер нарушенных правил. Не так ли?

– Мы начинаем?

– Начинаем, – хмыкнул он, уловив моё нежелание продолжать тему.

Первые щелчки фотокамеры, яркие вспышки, блики. Музыка уводит в какую-то сказочную страну, хочется закрыть глаза и погрузиться в этот сладкий сон.

– Закрывай. – Командует Артём, уловив моё секундное желание, и я отдаюсь ему, без тормозов.

Улыбка поселилась на лице, и её нельзя прогнать. Мелодия, словно что-то забытое из детства, не отпускает, манит к себе, притягивает, завораживает. Будто сквозь сон я слышу тихие редкие команды и советы, сегодня Артём добрый. Сегодня он хороший. Обычно мучает меня по несколько минут, пока выберет нужный ракурс, да и сыночек командир ещё тот, но сегодня все довольны, все работают командой, не желая выбиваться и выделяться. Я не сразу поняла, что щелчков камеры не слышу, вышла из состояния полудрёмы и приоткрыла глаза. Ничуть не удивилась, когда заметила Артёма, сидящего у меня в ногах.

– Что это за музыка?

– Песня называется «Слёзы счастья» – практически шёпотом ответил Артём, навёл объектив на меня и снова начал снимать, непрерывно, заражая своим азартом.

– Счастья… надо же, а кажется такая грустная. О чём там поётся?

– Это песня из одной русско-китайской сказки, «Волшебный портрет», влюблённые были разлучены злым колдуном, но обрели своё счастье. Переводов этой песни в интернете огромное множество, а сам я китайского не знаю. Сходятся все они лишь в названии и в том, что в каждом переводе говориться о любви.

– Я словно живу вместе с этой песней. Почему именно она?

– Не знаю, услышал и подумал о тебе…

Артём вдруг замолчал и перестал снимать, внимательно всматривался в мои глаза, разглядывал моё тело, наслаждался увиденным и с придыханием улыбался.

– А о ком думаешь ты?

– Я могу не говорить тебе?

– Можешь, просто сейчас ты другая, необыкновенная, никогда прежде не была такой.

– Какой? – Улыбнулась я, глядя на его растерянность.

– Желанной.

И лёгкое, едва уловимое прикосновение его руки к моему колену заставило вздрогнуть снова, но теперь эта дрожь была сладостной. Секунда и на место ладони опустились горячие губы, секунда и ничего нет, словно и не было никогда.

– Замёрзла?

– Немного.

– Думаю, сегодня можно закончить пораньше. – Он как-то подобрался, а у меня в крови черти взыграли.

– Может, вина? – Неожиданно для Артёма и для самой себя предложила я. – Я видела у тебя в кабинете бутылку красного вина. Как раз и согреюсь.

Без лишних слов Артём исчез в темноте и уже через минуту появился снова, теперь с бокалом в руках. Один глоток и я расслабилась, откинулась на спинку и закрыла глаза, уплыла и не чувствовала ничего кроме окрыляющей свободы. Снова вспышки, но теперь словно не мои, словно вдалеке, в другом измерении. И только едва различимые щелчки, которые следуют один за другим и редкие подбадривающие слова, которые мощнее самого сильного афродизиака заводят, возбуждают, сводят с ума. И я уже не контролирую своё тело, оно живёт и существует отдельно от разума, выгибается волной, подаётся вперёд.

– Оксана, Данила говорил у тебя есть дочь.

Но я не отошла от безумного сна, продолжала летать в нём.

– Алиса. Я её очень люблю.

– А мужа?

– И мужа люблю.

– Почему ты не хочешь его простить, он сделал тебе настолько больно?

– Больно, но я не хочу об этом говорить.

– А ты никогда не думала ему отомстить?

– Той же монетой? Нет. Никогда. Я не люблю и не хочу мстить, я выше этого. Всё, что делаю, получается без скрытых порывов. Я так живу.

– А ты допускала мысль о том, что вы можете развестись? Он ведь не мальчик, не будет всю жизнь ждать твоего прощения, в конце концов, он научится жить без тебя.

– Я была бы этому рада, если, конечно, такой выбор лучше для него. Я всегда этого боялась.

– Того, что он уйдёт?

– Нет. Того, что он устанет от меня. Я старше, я каждый день открывала глаза и боялась, что он встретит другую. Моложе, красивее, ту, которую он хочет видеть рядом с собой. И самое ужасное, что мне нечем будет крыть. Я всегда хотела дать ему максимум свободы, чтобы он не зависел от меня, но на самом деле, боялась стать зависимой от него. И решение уехать далось мне нелегко. Как и сейчас, мне сложно видеть его, слышать его голос, понять, как я его хочу.

Слова напоминали густой кисель, они не слетали с губ, они растекались, расползались вокруг, поглощая меня.

– А ты хочешь?

– Его нельзя не хотеть. Он сплошной секс… Ты ведь видел Игоря?

– Видел, ничего особенного, обычный мэн.

– Возьми в моей сумочке телефон, подай мне.

Тихое шуршание, звук замка и вот телефон в моих руках, Артём с заинтересованными глазами сидят рядом, я вижу его влажные блестящие губы, лихорадочный румянец.

– Смотри. – Протянула ему телефон со старыми снимками Игоря.

Молодой и гордый. Дикая кошка, гепард. Фото, где он на ринге, где он в бассейне, где мы на прогулке в парке. Я ещё помню его неприличные жесты любителям на меня поглазеть. Как на его бёдрах болтаются чуть великоватые джинсы, которые он покупал специально, чтобы меня подразнить, чтобы возбудить мою фантазию, заставить хотеть большего я и хотела, как безумная набрасывалась на него, зацеловывала. Каждая его татуировка заводила меня только лишь пониманием, что эта картинка, эта незамысловатая надпись на его коже – для меня, и она будет с ним всегда. И балдела оттого, что он мой, что он идёт рядом, что живёт со мной в одном доме, что он отец моих детей. Вот такой, какой есть, чуть безголовый, но при этом до жути ответственный и серьёзный в делах. Шутник и балагур для семьи и друзей, деспот для подчинённых. Мой и только мой, в один миг превратился в «не моего мужчину», не только моего. И мне было приятно видеть, с какой тщательностью Артём рассматривает эти фото, как на его лице сквозит холодная ухмылка, которую я с удовольствием называю завистливой.