Разреши тебя любить: возвращение к мечте - страница 80
– Надо будет Артёма отправить на учёбу. Я слышал от него про какие-то курсы, вроде как мечтает поехать, но там места не купить. Как думаешь? – Даня приподнял и изогнул одну бровь, выглядывая из-за моего плеча.
– Избавляешься от конкурента?
– А почему бы и нет? – Сдавленно засмеялся он, поправляя мои волосы, разметавшиеся по плечам.
– Не знаю. С ним поговори. Так мне звонить? Ты одобрил?
– А я имею право запретить?
– Нет! – Тут же подскочила я и засмеялась, знаю, если Дане что-то не понравиться, не станет слушать ни Артёма, ни меня.
В боку неприятно кольнуло, явно сынуля тоже был против произвола и взбунтовал, давая знать своему крёстному, что маму надо беречь. Уже через десять минут я послушно лежала на постели с приподнятыми ногами, выразительно возмущаясь одними глазами, так как слов Даня всё равно не воспринимал.
– И чтобы больше не прыгала сегодня. Коза. – Пригрозил он пальцем и вышел из комнаты.
– Папа, папа, нам такую красивую бумажку дядя почтальон положил. – Кричала на весь дом Алиса, шумно пробегая через гостиную, и ворвалась в кабинет.
Выходной день, я решил поработать дома, заранее понимая, что из этой затеи ничего не выйдет. Кажется, моя дочь станет первым ребёнком, который ненавидит ноутбуки и планшеты, да и все остальные гаджеты, отвлекающие папу, то есть меня, от самого важного, то есть, её. В руках Алисы лежал небольшой голубой конвертик с золотым теснением. Быстро вскрыли, а там пригласительный билет на две персоны на выставку Артёма Григорьева «Моя мечта». Недолго повертев билет в руках принял решение ехать.
– Папа, а что это?
Не унималась моя любимица, удобнее устраиваясь на коленях и как бы невзначай нажала на кнопку выключения компа.
– Это по работе солнышко. Папе м-м, – глянул на какое число пригласительный, – в следующее воскресенье нужно будет отлучиться. Отпустишь? – Поиграл бровями, надеясь на лёгкую победу. Да куда там, нахмурилась, насупилась и скрестила руки на груди.
– Нет!
И отвернулась.
– Ну, зайчонок, папе очень-очень нужно. – Жужжал я над ухом.
– Тебе всегда нужно.
– И что мы хотим?
Не желая терять время на лишние уговоры, перешёл к главному пункту: условия сторон. Вот тут-то моя малышка и оживилась, недоверчиво глянула, я бы даже сказал зыркнула, надула губки, задумалась, изредка стреляя глазками в мою сторону. Интриганка маленькая, знаю ведь, что уже придумала, а теперь только время тянет, чтобы я без боя сдался. А я и так на всё согласен, берите меня всего, но не улыбаюсь, поддерживаю эти гляделки-думалки и пытаюсь состроить очень уж серьёзное лицо, когда вижу, что Алиска решилась.
– Я хочу браслетик.
Ху-у, и всего-то…
– Завтра пойдёшь с бабушкой в магазин и выберешь.
– Нет. Я хочу браслетик, который будет подходить к моему кулончику.
И Алиса достала из-под домашнего джемпера тоненькую цепочку с кулоном в виде слезы. Сколько тогда шума было. Чуть не по увольнял всех к чёрту. Это надо же было умудриться, не заметить как к маленькой девочке, моей дочери, подошёл незнакомец, разговаривал, да ещё и снял с шеи украшение и повесил другое. И никак меня не смягчает тот факт, что это был Данила. Спасло всех этих нянек только то, что Алиса, хоть и не капризная, но всё же своеобразная девочка, требующая особого подхода, да и сама не каждого подпускает близко, за них заступилась, убеждая, что она знала Данилу. Знала она… отходить бы ремнём ей эти знания, да только рука не поднимется. Пришлось смириться. Только вот теперь Алиса без меня лишь в садик ходит, больше никому доверять не смогу.
– Значит, завтра с дядей Андреем поедем к нашему мастеру, снимем мерки, и на компьютере нам смоделируют то, что ты хочешь. Договорились?
– Да! – Радостно пискнула эта малолетняя модница и тут же унеслась, видимо хвалиться всем своим куклам и мишкам, что скоро будет настоящей принцессой.
А я остался в тишине, пытаясь на что-то решиться. О том, что выставка будет, знал, но Данила ясно дал понять, что мне там делать нечего. Значит, приглашения прислал «доброжелатель» и то, что я там увижу, едва ли меня порадует. Хмыкнул, прикинув, что там может быть. Работы Григорьева я просматривал и не раз, пытаясь уловить идею, и смысл заключался в том, что он воспевал женское тело, желательно с минимальным количеством одежды. Эта же мысль и проскальзывала у журналистов, которым посчастливилось получить предварительное интервью. С Оксаной у меня было без изменений. Я теряюсь, не знаю, чего она хочет. Тем более сейчас, она беременна и любой мой необдуманный шаг вызовет нежелательные последствия, которых с меня уже хватит. После разговора с Данилой, всё так же продолжил строчить сообщения, рассказывая об Алисе, кажется, дочь – единственная ниточка, которая нас связывает, а думать так, ох, как не хочется. Но ещё и звонил. Три, четыре раза в день, в разное время, правда, так ничего и не добился. Оксана вежливо игнорирует все мои старания и рвения, а в худшем случае я слушаю бездушный электронный голос, который сообщает, что мой абонент недоступен. Злюсь, разбиваю телефоны, срываюсь на подчинённых, а поделать ничего не могу.
Не смотря на всю нервозность ситуации и моё внутреннее напряжение, неделя до выставки пролетела относительно легко, дом, работа – быт затягивает, и, в то же время, позволяет забыться и отвлечься. Открытие было в четверг, много приглашённых гостей и прессы, были и основные действующие лица. Желая подготовиться морально, прочёл несколько статей и очерков от журналистов, но ни одной работы на всеобщее обозрение выставлено не было, а в комментариях одни общие фразы. Артём Григорьев дал развёрнутое интервью, но выпуск того журнала намечен на понедельник, когда я и сам всё увижу. Об Оксане пара слов.
