Стая (полная версия) - страница 189

Неопределенный звук разрезал застывший воздух: не то фыркнул, не то шумно выдохнул Сергей Владимирович. Как будто до этого все еще сомневался, а тут решительно отбросил тревожную неуверенность.

— Вот ты, Шаур, воду мутишь… — Монах посмотрел на тлеющую сигарету и поднес ее к губам, словно только сейчас вспомнил, что нужно затянуться. А пока Денис объяснялся, просто держал ту в руке, — видно, так сконцентрировался на разговоре, забыл, что курит.

— Надо же мне чем-то заниматься. Спорткомплекс вы Вуичу отдали, — Шаурин пружинисто поднялся с места. Стало быть, окончен разговор. — Я еще нужен?

Сергей Владимирович задумчиво покачал головой. Потом взглянул коротко на брата и вновь обратился к Денису:

— А если Веселов не согласится, что будешь делать? Если что-то пойдет не так, не по твоему плану?

— Обязательно что-то пойдет не так, — ответил, задержавшись у двери. — Я на это рассчитываю. Потому что с людьми придется работать. Что с Веселовым? Пулю в лоб и в кислоту — пропал без вести.

— Слава богу, есть кому стрелять, да?

— Всегда есть.

Не понимал Монахов, шутит сейчас Шаур или всерьез говорит, оттого ледяная дрожь пробежала по позвоночнику. Невольно пробежала, удивив даже.

— Эх, — усмехнулся мужчина, силой воли сбрасывая неприятное ощущение, — молодой ты, да наглый.

— Есть немного, — без тени усмешки ответил Денис, обратив неторопливый взгляд на часы. — Тогда ушел.

— Давай… — проговорил Монахов и побарабанил по столу кончиками пальцев, глядя на захлопнувшуюся дверь.

Выйдя на улицу, Денис остановился у машины. Августовский вечер дохнул теплом и каким-то насыщенным запахом. Запахом усталого города, готового потерять свой цвет и облачиться в хмурую холодную осень.

Позвонил Юле. Пока обменивались приветствиями, прикурил сигарету. Вдохнул приятную горечь.

— Что делаешь?

— Торт ем. Шоколадный.

— Тоже хочу.

— Шоколадный тортик? Приезжай на чай.

— Нет, тебя хочу. Можно без тортика. И даже без чая.

— Тем более приезжай, — говорила волнующе вкрадчиво. И точно с улыбкой на губах.

— Я не освободился еще. Часа через два только смогу.

— Будет только девять вечера. Приезжай, я тебя жду.

— Хорошо. Скажи маме, что мы в кино пойдем. На ночной сеанс.

— Конечно, ты же днем работаешь, только ночью и можешь, — иронично поддержала его, потом все же полюбопытствовав: — А что, правда, пойдем?

— Что за глупые мысли.

— Действительно, чего это я. Только смотри, я отцу обещала…

— Как говорит один мой хороший друг: «Если до шести утра вернулся — значит дома ночевал». Часа в два привезу тебя обратно.

— Кстати, курить много — вредно.

— Я не курю.

— Врешь. Я по голосу слышу.

— Что я вру?

— Что ты сейчас куришь. У тебя голос меняется.

— Записал и принял к сведению. Тортом не увлекайся, я скоро приеду. Все. Обнял, поцеловал.

ГЛАВА 43

2001 г.

— Может, свалим отсюда?

— Каким образом?

— Обыкновенным. Через дверь.

— Мы не можем просто так взять и уехать.

— Кто тебе такое сказал? Мы можем – все, — взмахнул рукой, жестом отметая высказанное сомнение, и Юля рассмеялась. Смех звонко прокатился по воздуху, и она, опасаясь привлечь к себе излишнее внимание, сдержанно сомкнула губы. Этот, его такой вольный и чуть пренебрежительный взмах, конечно, был только для нее.

— Как эффектно, — приподняла бровь. — Инициатива наказуема, ты же знаешь. Уехать и оставить папу на растерзание? Мама не простит, я сегодня за нее улыбаюсь.

— Твой папа, знаешь… — Денис примолк и взял со стола бокал с вином.

— Что?

— Сам кого хочешь… — посмотрел на донышко перед тем, как отпить, — растерзает.

— Соскучился?

Денис молча кивнул, притаив в глазах смех.

— Я у тебя позавчера была.

— А у нас расписание?

— Боже упаси, — потянулась к шампанскому и сделала маленький глоток, пытаясь сохранять непринужденный вид, однако, продолжая провоцировать Дениса: — Шаурин, ну изобрази проникновенное выражение, скажи, что соскучился, ты же меня хочешь сегодня в постель затащить.

Шаурин сосредоточенно пожевал губами, словно и вправду запустил свою фантазию на полную мощность, готовясь выдать что-нибудь стоящее, что Юлю бы удовлетворило. До этого притихший в углу большого зала оркестр вдруг заиграл медленную музыку, и по залу пошла волна: уже хорошо подвыпившие гости как-то сразу ожили, зашевелился, зашептались.

Денис, будто пользуясь этим всеобщим волнением, пригнулся к Юле и проговорил:

— Соскучился. Читай в голосе тоску, истерику и всю скорбь мировую.

Не было у него в голосе ни того, ни другого. Мировой скорби тоже не было. И говорил он, не стараясь ее как-то обаять. Но его низковатый тон с вынужденной хрипотцой и теплое дыхание, касающееся щеки, действовали лучше любых многообещающих взглядов и пылких заверений. Стараясь скрыть нахлынувшие чувства, Юля снова поднесла бокал к губам, спрятала расплывающуюся по ним улыбку.

Прав был тогда Денис, когда несколько лет назад утверждал, что после их первой совместной ночи все между ними изменится. Почти три года с тех пор прошло, а чувства совсем не притупились, а только сильней разгорелись. Отношения свои они не афишировали, но и не скрывали. А если бы скрывали намеренно, как приходилось делать это раньше, то действительно не получилось бы. Их связь стала почти осязаемой. Ну, Юля это точно ощущала — что-то теплое и обволакивающее, царящее между ними; какое-то сверхчувство на уровне инстинктов, которое позволяло без слов говорить и даже мысли угадывать.

— Хорошо, дорогой, — прильнула к нему поближе и, невзначай задев губами шершавую скулу, сказала вполголоса: — Только чур я сверху.