Я ставлю на любовь - страница 69
Влад внимательно наблюдал за ней. На миг ей показалось, что сейчас самая утонченная из всех моральных пыток закончится, он сядет рядом на кровать и уничтожит зачатки панического ужаса одним касанием руки… так, как это было раньше. Долгих девять лет назад. Но нет, новая оглушающая реальность была равнодушной и безжалостной. Он продолжал задумчиво наблюдать за ней. Без злорадства, но и без излишнего сопереживания, с любопытством психолога-экспериментатора, снимающего показания с датчиков, в которых бился его подопытный экспонат. “Не осмелится. Просто пугает”, - сказала себе Настя, каким-то чудом удерживая его взгляд. Внутренний голос сегодня был недостаточно красноречив: “А удар в лицо?” - охотно напомнил перед тем, как утихнуть, давая знать, что диалога не будет. Девушка поняла, что ее сбивчивое учащенное дыхание не укрылось от Лидера.
Время все расставило по своим местам, оторвав их друг от друга, разметав по окраинам их персональной необъятной галактики без права вернуть то, что было раньше. Этому спиральному скоплению ярких горячих звезд было абсолютно все равно: она давно погасла, остановилась, замерла на пороге большого взрыва, обреченно наблюдая за неистовством космических вихрей, которые не знали жалости, сокрушая, отдаляя друг от друга ярчайшую звезду и цветущую планету. Миллиарды парсек. Триллионы световых лет. Никакой возможности найти друг друга в колыбели гаснущих и вновь зарождающихся звезд - не потому, что не различить в таком скоплении холодных искр. Канут в Лету целые эпохи, прежде чем призрачный свет долетит из одной точки галактики в другую. Возможно, их уже не будет к тому времени в живых. Солнце взорвется, застынет столпом космической пыли в холодном вакууме, а одинокая планета под иным светилом расколется, слетев с орбиты, принимая смерть как избавление от лучей звезды, уничтожающей все живое мощью своего излучения.
Смотрите, эти осколки погибшей планеты некогда принадлежали к… да пусть будет Альфа Кровавого Синдиката. А эта далекая звезда когда-то называлась Солнцем. Но для своих родных планет она была известна также под именем, сопоставимым с транслитом слова “власть”. До сих пор неизвестно, какая именно космическая катастрофа снесла пространственно-временной континуум, разорвав связь планеты и ее светила, разбросав их в разные концы галактики. Сейчас осколки планеты Черный Ангел мало напоминают ее прежнюю: яркую, цветущую, с голубым ореолом атмосферы. Чужая звезда, Альфа Синдиката, сожгла ее и разрушила, раздавила своей гравитацией…
Что? Студент, вы тянете руку? Говорите. Вы в упор не видите черные обломки? Вы видите пики горных хребтов, зеленые и песчаные территории суши и голубую гладь океанов с шапками льдов на полюсах, границы материков и завихрения облаков в верхних слоях ее атмосферы? Что? Не вы один ее видите? И звезду тоже? Вы заблуждаетесь. Вы видите прошлое.
Видите ли, какое дело: свету необходимы миллионы, а то и миллиарды лет, чтобы преодолеть это пространство. То, что вы видите - архив. Видеозапись многовековой давности. И пройдут снова миллиарды лет, прежде чем вы увидите истинную картину - взорвавшееся солнце и разрушенную планету. Может, им сейчас даже не больно. Они живы. Но, встретившись, могут друг друга и не узнать, а если узнают… в них уже ни капли от них прежних. И мы даже не знаем, цела ли эта галактика, которая была их пристанищем. Возможно, на ее месте уже тысячи веков черная дыра…
- Тебе даже нечего мне ответить, - Влад по-прежнему не злорадствовал и не упивался собственной победой.
Смотрел на нее, ничем не выдавая своих истинных эмоций, а Насте не хотелось погружаться в манящую бездну самообмана и искать в его взгляде отголоски прежнего тепла, придумывать несуществующую печаль… или же радость оттого, что они снова встретились. Стоит на миг предположить, что с ней заговорила ее интуиция, увидевшая нечто ей не предназначенное.
Она не боялась смерти. Она не боялась пыток. Она боялась, что ее заставят умирать в смертельных муках от равнодушия того, кто был когда-то для нее смыслом существования. Она боялась собственной уязвимости сейчас, рядом с ним. Так близки друг к другу - и так недопустимо далеки.
Миллиарды парсек. Даже если одна эллипсовидная галактика может легко уместиться в дрожащей женской ладони.
- А ты вколи мне свое чудотворное зелье.
Виски сдавило тупой болью от одного обрывочного воспоминания: ее сбивчивые рыдания и согревающий свет забытого солнца. Снова семь кругов ада ее прошлого, сбивчиво выпаленные прямо в глаза родного и нежного дознавателя.
- Хотя откуда тебе знать, что нас не учили ставить блок на действие пентотала.
- С детекторами лжи все понятно. Именно в силу их ненадежности я и не держу у себя в доме подобную рухлядь. А с сывороткой? Почти получилось, Настя. Но надо было в качестве блока придумать что-то пооригинальнее, чем история страшного возмездия. За меня в том числе. И мне прекрасно известно, что обмануть сыворотку невозможно.
- Лидер, ты нереальный упрямец… - горло невыносимо болело. - Ты сам сейчас не веришь в то, в чем пытался себя убедить.
- Но ведь мы никуда и не спешим, верно, девочка? У нас впереди достаточно времени, и я с удовольствием тебя послушаю.
Время не пощадило никого из них. Этого следовало ожидать. То ли в силу своей простудной слабости, то ли от последствий действия сыворотки правды, Насте сейчас было больно это осознавать. Она знала его другим. Тот Влад, который любил носить ее на руках и сдувать с нее пылинки, и тот, кто сидел сейчас в кресле, мастерски скрывая свою ненависть к ней за маской напускного ироничного хладнокровия, были двумя разными людьми.
