Тайна, покрытая глазурью - страница 72
Проснулась я оттого, что где-то совсем рядом корова мычала. Это показалось таким странным, что я глаза открыла и тупо уставилась на потолок, обитый белёной фанерой. Вырвалась из сна за секунду, и теперь приходила в себя, не совсем понимая, где я и что делаю. Только когда голову повернула и увидела Андрея, успокоилась. Он спал, закинув одну руку за голову, и выглядел безумно привлекательно. Тёмные волосы упали на лоб, и я лишь в последний момент руку отдёрнула, побоявшись его разбудить неосторожным прикосновением. Поискала глазами часы, потом голову назад закинула, чтобы глянуть за окно. Солнце уже было высоко, я слышала, как шумят деревья в саду, и снова замычала корова. Я в деревне. С ума сойти. Сто лет не была в настоящей деревне, уже привыкла, что загород — это дом сестры в охраняемом посёлке в десяти километрах от города.
Осознав, что больше не усну, осторожно села и спустила ноги на пол. С удовольствием потянулась, чувствуя, как ноют мышцы, даже со смехом подумала, что ноги не удержат, и я рухну на пол, как только попытаюсь встать. Казалось, что каждая мышца болит, будто я ночью сорок километров пробежала. Встав, пришлось на месте покрутиться, в попытке найти свою одежду. Всё валялось в разных углах комнаты, будто мы ночью не раздевались, а целенаправленно метали детали своей одежды то на комод, то в кресло, то под стол. Я подобрала трусики, свою футболку, и на цыпочках из комнаты вышла, отправилась искать ванную с туалетом. Правда, в дверях оглянулась, на Андрея посмотрела. Полюбовалась, и сама себе, признаться, позавидовала.
Старый будильник на кухне показывал половину первого. Это не удивило, но заставило в задумчивости хмыкнуть. Я допила сок в стакане, заглянула в допотопный холодильник, который странно хрюкал всякий раз, как включался, а потом выключив в маленькой холодной ванной свет, открыла дверь на улицу и вышла на крыльцо. Улыбнулась новому дню и солнцу. И зелени кругом, поющим птичкам и летающим бабочкам, лёгкому ветерку. Даже корове, которая всё мычала где-то за забором. Я руки за голову закинула, потягиваясь, а в следующий момент поспешила убрать с лица идиотскую улыбку и натянуть на бёдра и без того коротенькую футболку, когда заметила на дороге мужчину и женщину. Они шли мимо по своим делам, но увидев меня с любопытством вытаращились. Мне тут же припомнились собственные стоны и завывания этой ночью, подумалось, какая слышимость ночью в деревне, и в пору было покраснеть от стыда. Слава богу, им не пришло в голову остановиться, они быстро прошли мимо, скрылись за деревьями, и я вздохнула с облегчением. С крыльца спустилась и босиком, по траве, прошлась по небольшому участку. Ногам было невероятно приятно, я сто лет босиком не ходила. Дошла до вишнёвых зарослей у забора и сорвала несколько тёмных ягод, сунула их в рот. Можно испечь Андрюше пирожков с вишней, и я даже не против повозиться подольше, чтобы вытащить все косточки. Вот так-то.
Когда я в спальню вернулась, Данилов уже проснулся. Потягивался и тёр глаза. А меня увидел и хитро прищурился.
— Где была?
— В сад ходила. — Я на постель села, и он тут же обнял меня рукой, повалил на себя, а я его поцеловала. Потом ещё раз, и ещё. Улыбнулась, глядя в его сонное лицо. — Ты был прав, вполне премиленькая деревня.
— Я же говорил.
— Я принесла тебе вишни, хочешь? — Я сунула ему в рот пару ягод, и Андрей принялся их лениво жевать. Вздохнул спросонья, а я пристроила голову на его плече и мечтательно посмотрела за окно. Данилов выкинул косточки от вишни в открытое окно, а руку на мою грудь положил. Я посмотрела на широкую ладонь, но возражать и не подумала, прижалась щекой к его колючему подбородку, чувствуя себя по-настоящему счастливой. — Уже первый час.
— Серьёзно?
Я кивнула. Потом фыркнула от смеха.
— Я перепугала местных жителей своим видом. Вышла в футболке…
— Бесстыдница, — подтвердил Данилов.
Я улыбнулась, развернулась в его руках, в глаза ему посмотрела, потом осторожно поцеловала в губы.
— Я тебя люблю.
Он прикусил зубами мою нижнюю губу, а когда отпустил, ухмыльнулся.
— Ещё бы. После того, что я ночью сделал и сколько раз.
— Я серьёзно, Андрюш.
— И я серьёзно, — отозвался он, вроде бы шутливо, но взгляд уже был пристальный. Данилов заправил мне за ухо волосы, потом потёрся носом о мой нос, и вздохнул.
— Ты моя девочка, — проговорил он негромко.
— И когда ты это понял? — шёпотом спросила я. Мне, конечно, хотелось, чтобы он сказал: с первого взгляда, но у Данилова не тот характер, чтобы потакать чужим прихотям, и его ответ показался мне куда более честным.
— Когда узнал, кто ты. Я ещё не встречал женщину, которая сумела бы меня так озадачить.
Я отвернулась, расслабилась в его руках, и как бы между прочим заметила:
— А кто-то говорил, что раскусил меня на раз.
— Я и раскусил. Я сейчас раскушу, хочешь? — Данилов впился губами в мою шею, потом зубами чуть кожу прижал. Я захохотала, но затем взмолилась:
— Перестань, синяк же останется!
— Моё, — нахально заявил он, обнимая меня. — Всё моё. Что хочу, то и делаю.
Я хоть и смеялась, но в душе ощущала трепет. Любимого поцеловала, но быстро отстранилась и даже отодвинулась от него. Потребовала:
— Вставай, хватит спать. Обед скоро. — За ногу его потрясла, весьма решительно. Подняла с пола свои джинсы и посмотрела на них в тоске. На улице жара, а у меня кроме них надеть нечего. — Ножницы есть?
— Не знаю, надо поискать.
Данилов с постели поднялся, а я загородила спиной окошко. Мимо дома снова кто-то шёл, в окна с любопытством заглядывали, и я почему-то была уверена, что вид голого мужика деревенских старушек не порадует. Решат, что на их мирное поселение городские распущенные типы теперь облаву устроят, мы и так своим приездом ночью наверняка полдеревни перебудили.
