Никогда не отпущу тебя - страница 60
Поскольку она всегда экономно обращалась с деньгами и вот уже несколько лет полностью себя обеспечивала, ей было неприятно в этом признаваться.
Она почувствовала на себе его взгляд.
— Что мое…
— Да поняла я, — сказала она, посмотрев на него и закатив глаза. — Но потом я верну тебе деньги.
Он покачал головой, улыбаясь ей.
— Все такая же упрямая, как черт.
— Я не дармоедка, мистер Крофт.
— Ладно, Мисс Гризельда. Прекрасно. Если Вы настаиваете, то можете вернуть мне деньги за несколько пар джинсов и рубашек.
— Мисс Гризельда, да?
— Ну, я не собираюсь звать тебя З-зельдой, — сказал он, повторив ее вчерашние слова.
Девушка открыла дверь и, выйдя из машины, снова потянулась. Она ощущала, как в их отношения постепенно возвращалась теплота и непринужденность, и ей это нравилось. Не то, чтобы у нее когда-нибудь был дом, который она действительно любила, но вот если бы был, то ей казалось, что именно это чувство испытываешь, когда возвращаешься домой.
Обойдя капот машины, он протянул ей руку, и она с готовностью приняла ее, позволив ему сплести их пальцы, пока они шли через автостоянку.
— Между тем, раз уж мы заговорили о Зельде, — произнес он с некоторым ехидством, и у нее замерло сердце, когда его пальцы нежно сдавили ей ладонь. — Почему бы тебе не рассказать мне о ней что-нибудь, чего я, эм, не знаю?
— Я думала, ты ненавидишь это имя, — сказала она.
— Может, оно мне больше понравится, если я узнаю её получше.
Когда он выпустил ее руку и протянул ей красную пластиковую корзину для покупок, Гризельда одновременно почувствовала и облегчение, и сожаление. Облегчение, потому что их физический контакт — чистая химия — был просто бешеным и безудержным, а сожаление, потому что безрассудная, импульсивная часть ее хотела провоцировать это, изучить, испытать и насладиться.
Она вздохнула. Когда они вошли в кондиционируемое помещение магазина, ее тело и разум находились в неразрешимом конфликте.
— Итак? — спросил он.
— Ладно. Зельда, — «ммм… Зельда хочет запрыгнуть на тебя как обезьяна и держаться что есть сил, пока ты…» — Она любит детей.
Холден промолчал. Тогда она подняла глаза и увидела, что он улыбается ей с таким ласковым выражением лица, что у нее ёкнуло сердце.
— Неудивительно, — произнес он. — Я всегда думал, что ты будешь замечательной мамой.
У нее в голове пронеслись его слова из далекого прошлого: «М-м-мы будем самыми лучшими p-родителями на свете, Гри», и она почувствовала, как по телу разлилось тепло. Она задела его свободной рукой, но не отошла, поэтому это происходило снова и снова, от чего у нее по руке каждый раз пробегала сладостная дрожь.
— Что еще?
— Я люблю свою работу.
— Расскажи мне о ней, — сказал он, его пальцы, словно дразня, слегка касались ее ладони.
— Я работаю с восьми до шести, с понедельника по пятницу. Дом находится в Джорджтауне, и он такой красивый, Холден — просто как из какого-то фильма. У нее в ванной комнате маленькие мыльца в виде птиц, и они пахнут… ну, как чистый свежий воздух и розы. Все идеально. Все восхитительно. Сабрина — она мой босс — почти каждый день в разъездах, и остаемся только мы с Пру. Я готовлю ей обед, вожу ее в парк, занимаюсь ее стиркой. Иногда я…
— Представляешь себе, что это твой дом и твой ребенок.
Гризельда улыбнулась и кивнула, отдавая должное его проницательности.
— Это ведь безобидно, верно?
— Ты всегда любила придумывать, Гри.
— Она такая счастливая малышка, и это не какие-то там фантазии, Холден. На свете действительно есть дети, которые растут в безопасных, прекрасных местах, и я это просто обожаю. Я обожаю смотреть, на что похоже настоящее счастливое детство маленькой девочки, — она сказала это безо всякой жалости к себе, но испугалась, что это прозвучало именно так. — Не то, что бы я… В смысле, мое могло быть еще хуже, я так полагаю. Ты получаешь то, что получаешь…
— …И не обижайся, — закончил Холден, удивив ее тем, что помнит фирменную фразу миссис Филлман. Словно прочитав ее мысли, он добавил: — Я н-не очень-то любил миссис Филлман.
Гризельда повернулась к отделу женской одежды, пробегая глазами по стеллажам со скидками в поисках шорт четвертого размера. Не поворачиваясь к Холдену, она спросила:
— Как думаешь, что было между ней и Билли?
Присмотрев три пары джинсовых шорт, она положила их в корзину и взглянула на Холдена. Его лицо помрачнело, на скулах заходили желваки. Прежде чем ответить, он пристально посмотрел ей в глаза.
— Она его совращала.
Гризельда вздрогнула. Она, конечно, догадывалась, но услышать подтверждение этому, было ужасно.
— Почему ты так в этом уверен?
— Потому что, когда это происходило, я притворялся, что сплю.
Она поморщилась и протянулась к нему, чтобы дотронуться до его руки. Он подошел к ней.
— Боже, Холден.
Ее пальцы скользнули по руке Холдена и сжали его ладонь.
— Пока я там жил, такое случилось всего один раз, — произнес он. — Но я там пробыл всего три ночи.
Его пальцы обхватили ее ладонь, и она сделала шаг назад, притянув его за собой в пространство между стеллажами футболок, которое создавало иллюзию более уединенного места.
— Мне так жаль.
— Н-не жалей меня. Пожалей Б-билли. Быть любимчиком — дорогое удовольствие.
— Он был подлым. Билли. Он был таким подлым, — сказала Гризельда, вспоминая восторженные взгляды, которые бросала миссис Филлман на Билли в зеркало заднего вида их микроавтобуса, и ей стало противно.
— Знаешь, что хуже всего, Гри? Я был рад. Я был так чертовски б-благодарен, что там он, а не я. Как, черт возьми, это звучит?
