Свет мой зеркальце, скажи… - страница 75
— Да, да, конечно. Не переживайте… Всего доброго.
Роман Евгеньевич стоял за стеклом, в зал входить не спешил, наблюдал за мной, проводил взглядом выходившего клиента суетливого вида. Рома был одет в яркую футболку, светлые джинсы, а на лице суровое выражение бравого майора. И пострижен по-военному, практически под ноль. Это мне не очень понравилось. Сразу в глаза бросался широкий непробиваемый лоб и упрямый подбородок. Роман Евгеньевич стоял за стеклом, придирчиво осматривал зал кредитного отдела, будто засады выискивал или пути к экстренному отступлению, и этим беспокоил сотрудников. Девчонки начали переглядываться, посматривали на визитёра чаще, чем на экраны своих компьютеров, а кто-то рискнул пригласить его пройти.
— Вы по поводу кредита? Пройдите к свободному столу.
Роман Евгеньевич не ответил, глядел через стекло на меня. А у меня во рту пересохло, коленки задрожали, и я не сразу сумела взять себя в руки, и найти в себе силы подняться. Светке пришлось сказать:
— Это ко мне. Я ненадолго.
Подружка вопросов задавать не стала, была занята тем, что Рому разглядывала, а я из зала вышла. Старалась на Ромку откровенно не таращиться, но то, что он находится от меня в досягаемой близости, волновало и успокаивало одновременно. Хотелось протянуть руку и вцепиться в его футболку. Просто постоять рядом и перевести дух, осознать, что последние две недели я всё-таки жила, а не просто ждала вот этой минуты.
Но вцепиться в него я себе, конечно, не позволила. Подошла, на Рому посмотрела, но взгляд, обращённый к его лицу, был коротким, я тут же глаза опустила.
— Чего не позвонил?
Он разглядывал меня. Потом плечом дёрнул.
— А я не собирался. Из офиса вышел, в машину сел и приехал.
Я разглядывала его плечо. Оно было широким, очень широким. Я руки за спину спрятала.
Чувствовала, что нас через стекло разглядывают, и меня это смущало. Немного. А Ромка хмурился, потом губы поджал. Я решила, что скажет сейчас что-нибудь неприятное, про Ладу или развод, а он руку протянул и одёрнул на мне белую офисную блузку.
— Липа, что это?
Я, наконец, посмотрела на него. Мне казалось, что спокойно.
— Дресс-код.
— И причёска мне эта не нравится.
— Рома, это банк, а не сочинская набережная.
— Ты кредиты выдаёшь?
— А тебе нужен кредит?
Он кивнул.
— Я подумал и решил, что нужен. Кредит доверия.
Он так серьёзно это сказал, продолжая хмуриться и глядя на меня со всей серьёзностью, что я поняла — ещё мгновение, и я рассмеюсь. Пришлось отвести взгляд от его лица.
— Ты все три часа в дороге эту фразу обдумывал?
Ромка возмутился.
— Вот почему ты считаешь, что мне не могло прийти это в голову прямо сейчас? По-твоему, я солдафон?
Я головой покачала и решительно заявила:
— Нет.
Он недоверчиво прищурился.
— Липа, ты мне врёшь сейчас.
— Не вру, Рома. Я не считаю тебя солдафоном. Но у тебя очень серьёзный и внушительный вид, ты же не будешь с этим спорить?
Он уличающе прищурился.
— Не заговаривай мне зубы, Липа!
Я тут же шикнула на него.
— Не кричи. С ума сошёл? Я же здесь работаю.
Он покаянно опустил голову, выглядел недовольным и молчал. А я спросила:
— Ты со мной развёлся?
Роман Евгеньевич снова досадливо поморщился.
— Там всё оказалось не так просто. Особенно, если без шума и пыли. Юристы говорят, затянется на несколько месяцев.
— Даже так? — Странно, но я почему-то совсем не расстроилась.
— Липа. — Он снова руку ко мне протянул, сделал попытку обнять меня за талию и придвинуть ближе к себе. — Я в связи с этим подумал… ну, в общем, я же не могу тебя дёргать за каждой подписью… или чего там ещё понадобится? А вдруг это полгода займёт? — Ромка невинно вытаращил на меня глаза. А потом заявил: — Думаю, тебе лучше переехать в Нижний.
— В смысле? — Я, честно, растерялась в первый момент. А Рома почему-то возмутился.
— В том самом смысле, Липа. Тебе нужно переехать в Нижний Новгород. В конце концов, мы женаты!
— Не кричи, — повторила я с нажимом, и попыталась разобраться в ситуации. Ещё раз. — И мы не женаты, мы это уже обсуждали. Лада приедет…
— Лада не приедет, — зашипел он на меня. — Она в Москве, я точно знаю. И меня это вполне устраивает. И причём здесь, вообще, Лада? Тебе паспорт мой показать? Там написано…
— Рома, я знаю, что там написано. И именно с этим разбираются сейчас твои адвокаты! Или это не так?
Он отвернулся и возмущённо засопел. А я разглядывала его подбородок, потемневший от двухдневной щетины.
— Рома, я тебе уже говорила…
— К чертям всё, что ты мне говорила. Могу сказать по-другому, более доходчиво.
— Липа.
Мы с Романом Евгеньевичем оба растерялись оттого, что кто-то влез в нашу беседу, я искренне считала, что мы с ним говорим едва ли не шёпотом, и нас никто не слышит и ничего не замечает. Но это была глупая надежда. За нашими эмоциональными переговорами наблюдал весь отдел из-за стекла, а теперь ещё и Валерий Анатольевич вышел прояснить ситуацию.
— Липа, что происходит? — задал он вполне конкретный вопрос, с недоумением приглядываясь к незнакомому человеку, который крепко держал меня за талию и от себя не отпускал. — Вызвать охрану?
— Не надо, — попросила я, но мой голос потонул в гневном окрике Романа Евгеньевича.
— Я могу поговорить со своей женой? Без того, чтобы меня пугали охраной?
Я зажмурилась после его слов, было ясно, что это слышали все в зале, без исключения, и я боялась повернуться и встретить взгляд Валеры. Не знала, как себя вести и что сказать. А Рома ещё и гневаться не переставал, разглядывал посмевшего помешать ему героя, потом на меня глянул и с претензией поинтересовался:
