Где-то есть ты - страница 57
Мы с Милой слушали с нескрываемым интересом, заедая информацию горячими пирожками.
– А потом, – продолжала бабуля, – пошла на Профсоюзную улицу,
ныне Южную, там стояли гаражи и кладовки. Еле взобралась на них и
начала прыгать на землю. Руки ободрала, платье порвала, шишки набила – и
все впустую! Прихожу в понедельник на работу, реву. Сослуживицы мне еще
советов надавали. Вернулась домой, налила полный стакан водки, нагретой
на огне, как они велели, почти весь залпом выдула и легла в горячую ванну. Вода – кипяток. Лежу, терплю. Тут мне водка в голову ударила, стены запрыгали перед глазами, все плывет. Терплю. А когда совсем плохо стало, нестерпимо, вылезла, доползла до дивана. Как жива осталась, до сих пор не понимаю!
– Бабуль, – призналась я, – ты такая отчаянная, я и не знала об этом.
– Не отчаянная, а дура набитая! Потом я и молоко пила с йодом, и массажи делала, и давила на живот, как ненормальная, – ничего не помогало! Слава богу, хоть на грязный аборт не решилась, видно, жить мне хотелось. Так и родилась моя Вера. Тяжело нам было поднимать детей на зарплату рабочего. Но ничего, справились. Не было тогда всяких таблеток специальных, чтобы не беременеть, а дед у меня боевой был, лез на меня, как на амбразуру каждый вечер…
– И ты не жалеешь, что родила? – Спросила я.
– А что тут жалеть? – Удивилась она. – Если можешь предотвратить
– действуй. А не вышло – так смирись. Значит, так было суждено. Ненавижу
людей, которые о чем-то жалеют. Было – и было. Что тут теперь – жалеть, что ли, всю жизнь? Вот сидят и думают: надо было так поступить да эдак. Все бы да кабы! Нельзя так, девоньки. С тем, что было, надо смириться или вовсе забыть.
– А я, – вмешалась Мила, отодвигая от себя пустую чашку, – никогда не смогла бы убить маленькое существо, что живет внутри меня. Это же
живой человек.
– Подожди, – громко возразила я, – стало быть, лучше плодить нищету? Или рожать по пятнадцать детей? Рожать от насильников?
– Но он же живой… И хочет родиться! Аборт – это убийство…
– Значит, лучше, когда рожают тринадцатилетние мамаши? – Мне
никак не хотелось соглашаться. – Каждый должен иметь право исправить
ошибки, Мила. Я не понимаю тех, кто требует запретить аборты. Вот они
пусть и рожают тогда! А других не лишают права выбора. Выбор у женщины
должен быть всегда…
– Но, – не унималась Милка, – нужно, значит, больше заниматься
распространением контрацепции, сделать ее доступной всем.
– Доченьки, – сказала бабуля ласково, – это все-таки личный выбор каждого. И не надейтесь на мужчину, это не его проблемы. Ему не надо
будет бежать на аборт, вот они и не беспокоятся о предохранении. Каждая
умная женщина должна побеспокоиться об этом сама. Вот так. А ну, ешьте
пирожки, что так мало съели?!
Я посмотрела на Милу, растерянно пожав плечами. Возразить нам
было нечего. Вопрос так и остался висеть в воздухе…
Глава 14
Я стояла у плиты, помешивая суп-пюре по рецепту, который мне продиктовал по телефону Митя. За окном смеркалось.
Час назад позвонил Саша, и, повинуясь своим низменным инстинктам, я позвала его в гости. Да-да-да, такая вот дурочка…Понимала, что совсем теряю контроль, но ничего не могла с собой поделать. Сказала, чтобы приходил попить с нами вина, заранее зная, что Мила ночует у Влада. И, конечно, злилась на себя уже через пять минут после того, как положила трубку.
Злилась за то, что сама делаю шаги к нашему сближению, лишая его такой возможности, но разум отказывался подчиняться, стоило только подумать об этом мужчине. Последние недели на свиданиях мы только напрасно дразнили свои разгоряченные тела страстными поцелуями, которые ничем не заканчивались. В слепом желании я уже забывала обо всем. Мне хотелось, чтобы мы стали ближе, хотелось уже скорее перейти запретную грань, которая отделяла меня от интимной близости с любимым.
Единственное, что меня беспокоило, это неопределенность в наших отношениях. Он не предлагал мне встречаться, быть его девушкой. Все развивалось как-то само собой, и я не знала, как мне себя вести, на что претендовать и надеяться. Сегодня, похоже, представится подходящая возможность объясниться. Наверное…
Когда я усердно резала базилик для соуса, на кухню зашла Мила. На ее шее был повязан затейливым узелком зеленый шарфик, а, значит, подруга уже собиралась выходить.
– М-м-м, песто, – она вдохнула воздух носом так же, как это делает Мартин, – но, если я не ошибаюсь, в холодильнике осталось мясо по-французски и кое-что из того, что ты притащила с работы?
– У меня от него изжога, – продолжая кружить у плиты, изобразила беззаботность.
– Месяц назад ты говорила, что не знаешь, что такое изжога, – Мила
прищурилась, пытаясь прочитать истинный ответ в моих глазах.
– Правда? – Глядя на нее, пожала плечами. – Теперь знаю, к сожалению…
– Стареешь! – Иронично бросила Мила, поправляя шарфик, – короче, я ушла.
– Счастливо! – Бросила ей вдогонку.
– А ты чем займешься? – Крикнула она из коридора.
– Может, с Сашкой пойду прогуляться…
– Прогуляйся. Днем погода была отличная, жара, как в Майями.
– Обязательно!
Я помахала ей вслед, делая вид, что напеваю веселый мотивчик. Через
минуту, когда дверь захлопнулась, сняла суп с плиты, скинула фартук и бросилась с кухни прочь. Едва не запнувшись об кота, принялась наводить
