На земле и на небе - страница 34
— Нет-нет, дорогой, — остановила его хозяйка, — первую тостовую — до конца.
Дмитрий улыбнулся одними глазами, но подчинился.
— Вот так-то лучше, — удовлетворенно сказала тетя Сара, — теперь и рыбки вкуснейшей покушаете на здоровье с аппетитом.
Рыба действительно была нежна и вкусна. Ели они молча, наслаждаясь. Ксюшка хотела было заговорить о чем-то, но Дмитрий ее остановил:
— Ешь молча, в речной рыбе много мелких косточек, так что недолго и подавиться.
Катерина невольно отметила про себя, что девочка беспрекословно подчиняется этому большому и сильному мужчине. Обычно, когда Катерина делала ей замечание, дочка непременно задавала ей множество «почему», прежде чем выполнить указание матери. А бывало, и не раз, полностью игнорировала ее слова. Катя невольно вздохнула: все же трудновато ей будет одной воспитывать свое вольнолюбивое дитя.
— Ну давайте еще по одной, — предложила хозяйка, — Дмитрий, наливай. Теперь я скажу.
Дмитрий разлил по рюмкам коньяк. Тетя Сара подняла голову и с легким волнением произнесла:
— Много лиха я в жизни повидала и вот что вам скажу: нужно всегда верить в добро. Зла в мире много, можа, и поболе, чем добра. — На секунду она задумалась и с легким вздохом добавила: — Поэтому всем добрым людям и нужно держаться вместе да друг другу пособлять. Так давайте выпьем за всех за нас.
— За нас, за нас! — подхватила Ксюшка, которая уже успела налить квасу в свой стакан.
Хозяйка выпила, закусила и, сложив руки под грудью, запела:
Я любила гармониста,
Гармониста тешила.
Я ему через плечо
Сама гармошку вешала.
Голос у нее был чудесный — низкий и сильный. Она пела, не глядя ни на кого, и в то же время как будто видела того, о ком пела. На щеках ее проступил румянец, глаза заволокло печалью, а брови взметнулись вверх, отчего лицо ее казалось всем им, сидящим за столом, немного удивленным и моложавым.
Хуже нету того дела.
Как гармонщика любить:
Хоть какая непогода,
Надо слушать выходить.
Катя смотрела в лицо женщины, стараясь угадать, какие картины проходят у той перед глазами. Может, она вспоминает свои тайные свидания и первые поцелуи? Или девичьи посиделки? А может, сватовство?
Гармониста я любила,
Не попала за него,
Не хватило…
Тетя Сара внезапно оборвала песню, плеснула себе в рюмку коньяку, закрыла глаза и выпила одним махом.
— Ну что вы как пришибленные? — немного погодя воскликнула она веселым голосом, но глаза ее еще не поспели за этим весельем. — Давайте что-нибудь пободрее. Кто частушки знает?
— Я! — встрепенулась Ксюшка. Она выскочила из-за стола, встала на середину комнаты и, подбоченясь, запела звонким голоском, притопывая ножками, обутыми в мягкие тапочки, так что стука каблуков не было слышно:
Ой топну ногой
Да притопну другой.
Сколько я ни топочу —
Все равно плясать хочу!
Я и так, я и сяк,
Я и зайчиком.
Почему же не сплясать
С этим мальчиком!
На последнем слове она подбежала к Дмитрию, схватила его за руку и потянула на середину комнаты, приглашая его выступить с ней в паре.
Дмитрий несколько замешкался, потер висок, потом лукавая мальчишеская улыбка озарила его лицо и он запел, грубо фальшивя, но весело и громко:
Что за рыбка, за ерши,
У нас девки хороши;
Что за рыба — косточки,
Лучше есть подросточки!
Он притопнул ногой и легко коснулся плеча девочки. Ксюшка не растерялась:
Ох, сердечко болит,
Отчего — не знаю.
Научите, как любить,
Я не понимаю!
Она опять топнула ногой и весело кивнула головой Дмитрию.
Он в растерянности молчал. Потом рассмеялся и поднял руки:
— Сдаюсь, сдаюсь на милость победительнице!
Неожиданно к нему на помощь пришла тетя Сара.
Своим чистым, сильным голосом со своего места она пропела:
Песня вся, песня вся,
Ее не наставишь.
А кого любить нельзя,
Того не заставишь!
— Тетя Сара, так нечестно, — обиженным голосом сказала девочка. — Сейчас очередь дяди Димы.
— Да я больше не знаю, — сказал Дмитрий, садясь за стол.
— А я знаю, много знаю, — похвасталась девочка и опять запела:
Опять пошла,
Не сидеть пришла!
Пришла веселиться.
Мне нечего стыдиться!
Пожилая женщина с видимым удовольствием глядела, с какой радостью поет девочка, и, чтобы поддержать ее, запела опять:
Ты пляши, ты пляши,
Ты пляши, не жулься!
Если жалко туфлей,
То поди разуйся!
Ксюша кивнула, словно благодаря, и опять зазвучал ее веселый голосок:
Ну какие нынче годы,
Ну какие времена —
Не берут девчонок замуж:
Больно мелки семена!
Все невольно рассмеялись и захлопали в ладоши.
Девочка сделала широкий жест рукой и поклонилась.
— А откудова столько частушек знает твоя девчушка? — поинтересовалась у Катерины хозяйка.
— Да у них в детском саду был фольклорный праздник. Так Ксюха не только свою частушку выучила, но, наверное, и все, что другие ребята пели. У нее прекрасная память на рифмы.
Катя, конечно, невольно гордилась своей дочерью, у которой было уникальное, как и у всех одаренных детей, восприятие жизни, и она не раз удивляла мать своей способностью видеть мир иначе, чем остальные.
