Гранатовое зернышко - страница 49
Амина на секунду замерла.
И то, что сегодня она о ней даже не вспомнила, как вошла — это ведь ничего не значит… Абсолютно.
Хотя значит — что прекращать нужно еще быстрей. Прямо завтра. И пусть ей снова будет объявлена война, она переживет. И не такое переживали…
* * *
Решительных решений в ту ночь было принято много.
Амина решила прекращать.
Мир решил ни за какие деньги не отступать.
Людмила решила действовать, а не только убеждать.
Николай Митрофанович решил поить перед сном жену с Аминой теплым молоком с медом, чтоб ночами по квартире не бегали.
Сара решила, что сына срочно пора женить. И свадебная незнакомка, казалось, может ей в этом помочь.
Сабир решил не вмешиваться.
Лала решила… Тоже что-то решила. Как и Наира с Кяримом, Глеб Имагин с Настей.
Но самое важное решение в ту ночь приняла судьба. Она решила испортить планы всем…
Глава 11
Самолет по направлению из Баку в Киев приземлился в Борисполе.
Шахин был налегке — не надолго ехал, всего на день, может, два.
В руках только телефон да портмоне, одет в светлый костюм с идеальными стрелками на ровных серых брючинах, пиджак на две пуговицы и даже галстук темного бордового цвета.
Кто-то сказал бы лондонский денди, а он считал себя бакинским. С детства любил красиво одеваться, чтобы волосы были всегда опрятно уложены, не допускал грязи под ногтями, впрочем, как и грязи в своей жизни.
При этом грязью считал то, что не устраивало лично его. Имел право и возможности — сначала благодаря родителям — отец был именитым бакинским проектировщиком, потом благодаря уже себе — Шахин выбрал другую профессию, не слишком одобряемую отцом, но принятую им. Он решил заняться только зарождающейся в их стране отраслью — шоу-бизнесом. Создал собственное продюсерское агентство вместе с детскими друзьями, постепенно отвоевал в нем главенствующее место. Пользуясь финансовой поддержкой отца и теми связями, которыми тот обладал, начал постепенно поднимать свой бизнес. Это заняло лет пять, и теперь Шахин искренне и с гордостью считал себя акулой. Практически монополистом. Молодые и неопытные, но талантливые мечтали попасть к нему под крыло. Он делал все для того, чтобы оставаться именно таким — единственным на рынке. Защитой для своих и опасностью для чужих. К сожалению, в последнее время становилось все трудней.
Именно поэтому весточка из Киева так взбесила.
Шахин посчитал это ударом ножа в спину. Ударом от своего же. Он не был знаком с Дамиром Бабаевым лично. Знал его только из рассказов Руслана — его ближайшего друга. Знал, как хорошего парня, своего, надежного…
И этот свой, надежный, хороший попытался так их опрокинуть.
И дело ведь даже не в группе. Ребята, конечно, примчали к Шахину, лично выражаю всю свою злость по поводу происходящего, но их гнев волновал продюсера не больше, чем слезы нищенки, которая раскачиваясь просит подать на пропитание ей и ее несуществующим детям. Взволновало, а если быть совсем уж честным — взбесило Шахина не это.
Взбесило то, что какой-то киевский баран считает себя в праве так поступать с ним.
Шахин давно усвоил, что подобных прецедентов допускать нельзя. Позволишь унизить себя одному — так же поступят сотни. Поэтому сначала поручил разобраться во всем Руслану, а когда тот развел руками, мол, не смог, решил заняться этим сам.
Хотя если быть честным, у него была еще одна причина для того, чтоб прилететь и лично пообщаться с Дамиром.
Причина эта была всего намеком, всего парой слов друга, которые тот бросил неизвестно — сознательно или по неосторожности. Руслану вполне могло показаться, но Шахин не мог не проверить…
У выхода из аэропорта Шахина ждала машина, он запрыгнул в нее, дождался, пока оператор пришлет все смс-ки о приветствии в новой стране, о тарифах и прочей лабуде, покрутил телефон в руках, думая, как лучше поступить — звонить сразу же или подождать, а то и нагрянуть нежданно? Решил все же предупредить.
Дамир, конечно же, рад был слышать его очень относительно. Отвечал отрывисто, когда услышал, что Шахин в Киеве и жаждет встречи — от счастья не прыгал, но и отлынивать не стал — договорились о встрече в клубе в четыре часа вечера.
Шахин остался доволен разговором, а время до встречи решил провести с пользой — у него в Киеве тоже жили друзья. Узнав о его приезде, все как один начали зазывать в гости. Кто уже в семью, кто еще в холостяцкую берлогу, но каждый был рад видеть Шахина.
А Шахин был рад тому, что ему рады даже здесь. Ему нравилось быть нужным. И ему не нравилось, когда его пытаются бросить…
На телефон пришло сообщение от жены: «Долетел? Все хорошо?».
Шахин открыл, почувствовал укол раздражения… Она часто его раздражала почему-то. Так долго выбирал — казалось, выбрал самую красивую, такую похожую, тоже танцующую, но уже из хорошей семьи. Без шлейфа слухов и душка… Выбрал идеальную, а бесит неимоверно. Даже то, что сына родила — не спасало.
Шахин изменял жене. Она знала, но ни разу не закатила скандала. И это раздражало еще сильней.
В нем больше десяти лет копилась злость. Женясь, он надеялся, что злиться перестанет — ведь получил почти то, что хотел…
Вот только это «почти» стало решающим. Почти, но не то…
Поэтому, прочитав смс, он заблокировал телефон, разворачивая экраном к низу. Не будет отвечать. Даст знать, если она ему понадобится, а так — пусть занимается своими делами, а не пытается заботиться о нем. Это его не проймет.
