Гранатовое зернышко - страница 52
* * *
— То есть ты искренне считаешь, что этого нам будет достаточно?! — решившись навестить Мира, Амина нашла хоть какой-то повод. Поводом стал счет поставки спиртного, которого, по мнению Амины, заказано было слишком мало. Но в то же время, Амина не сомневалась — у Мира наверняка будет рациональное объяснение именно для таких объемов.
Но зайдя, выпалив на одном дыхании, Амина застыла как вкопанная, а лист выпал из руки…
Они не виделись восемь лет. Он изменился, она тоже, но не настолько… Не настолько…
* * *
Трое в комнате застыли. Амина — с широко открытыми глазами, Шахин — вполоборота, сжав кулаки, Мир — стоя за столом и не совсем понимая…
— Вот оно как, Эмине, — Шахин окинул ее взглядом — с ног до головы. Взглядом пристальным и гневным. Пожалуй, на Мира он смотрел ласковей.
Она же — сжалась. Дамир даже представить не мог, что она может так враз потухнуть.
Зашла с шашкой наголо, а стоило встретиться с этим, кажется, знакомым, как будто испугалась. Даже не ответила ничего.
— Всегда знал, что ничего путного из тебя не выйдет. Но здесь увидеть не ожидал… Руслан сказал, что, может, ты… Но я-то думал, что друг наш ошибся. Ну не может гордая Эмине в третьесортном клубе работать. Она же у нас… звездааааа… — Шахин протянул издевательски.
Кажется, гнева в нем только прибавлялось. И вся та злость, что не была истрачена на Мира, грозила вылиться на Амину, словесно.
А она молчала. Хлопала глазами и молчала.
— Вон из моего кабинета, — Мир понимал, что Амина и слова не скажет. Поэтому вмешался сам. Обошел стол, встал между Шахином и Аминой, заграждая ее собой, дверь открыл пошире, указал, куда следует катиться…
— Свидимся еще… со всеми…
Шахин сопротивляться не стал — вышел, прожег напоследок еще две дыры — сначала в Мире, потом в Амине.
Ее аж передернуло, Мир это почувствовал спиной.
— Вы знакомы.
Обернулся, закрыл дверь, посмотрел пристально.
Амину снова передернуло, но это скорей всего не от его взгляда, а отдача от прошлого.
— Да.
Осознавая, что ноги практически не держат, Амина опустилась на диван, подняла с пола принесенную накладную, смяла…
— Откуда?
— Из детства. Это мой… Кошмар мой, в общем. Он приехал по поводу бакинских ребят?
Мир кивнул.
Кто бы сомневался… Увидев Руслана, Амина поняла, что какой-то необратимый механизм запущен.
Уезжала она, надеясь, что здесь ее не найдут. Не то, чтобы дико пряталась, но делала все, что было в ее силах ради того, чтоб как можно дольше оставаться незамеченной. Да и сама пыталась не следить за жизнью там, в Баку. Суеверно думала, что так может накликать беду.
Но это не спасло — беда сама себя накликала.
Приехала, в очередной раз испепелила взглядом. И явно этой беде мало, что она и без того сыграла такую важную роль в разрушении ее жизни…
— Да.
— И вы не договорились?
— Нет.
— И не договоритесь…
— Почему?
— Он… он очень упрямый, Дамир. Слишком. Если бы я изначально знала, что это конкретно его проект, я бы всеми силами попыталась отговорить Глеба.
— Поздно, я все решу.
Миру, которому Шахин мягко говоря не приглянулся и без Амининой на него реакции, теперь хотелось безоговорочной победы еще сильней. Хоть она и не сказала, что ее гложет, Дамир не сомневался — просто так главная бабочка Баттерфляя не застыла бы с немым ужасом на лице.
Она ничего не ответила, только взглянула на него — такого решительного — встревожено и покачала головой…
Сама понятия не имела, что теперь делать.
Снова бежать? Куда? Да и зачем? Столько лет прошло. Неужели он до сих пор считает себя оскорбленным? Неужели до сих пор чего-то от нее хочет?
И что делать с Дамиром? Дамиром, который еще не представляет, на какого упрямца попал. Неизлечимого, неисправимого, мстительного…
— Воды налить?
— Давай покрепче чего-то…
Амина с благодарностью приняла из рук Мира стакан с чем-то жгучим, сделала щедрый глоток, почувствовала, как печет в горле, грудной клетке, проследила за тем, как Дамир делает так же — берет в руки ее стакан, допивает остаток.
— Ты чего-то хотела? — потом садится рядом, забирает листок, смотрит пустым взглядом.
— Поскандалить, если честно…
— Соскучилась что ли? — хмыкает еще нервно, но потом бросает взгляд на ее профиль, и улыбается спокойней.
— Можно и так сказать… — она тоже улыбается. На самом деле, даже рассмеяться готова, но не от радости, а из-за стресса. Руки до сих пор трясутся. Ноги не держат. И стоит подумать, что Шахин вновь в ее жизни, как по спине пробегается морозец…
— Все будет хорошо, Амине-ханым, — и Мир это прекрасно понимает. Кладет свою руку на ее — сжимает, — я все улажу…
Но как бы ей ни хотелось, она не верит. А даже если верит, прекрасно понимает, сколько может стоить такое «улаживание». И речь не о деньгах.
— Не связывайся с ним, Мир. Лучше заплатить столько, сколько он хочет. Мы потом отобьем. Отдай им деньги и пусть идут с миром.
И собственный совет кажется Амине единственным верным. Единственным, способным хоть как-то, хоть немного все исправить.
Но кто ее будет слушать? Некому… Поэтому…
— Я все улажу, я же сказал…
* * *
Амина сидела у себя в кабинете до позднего вечера. Надо бы поработать. Надо бы прогнать с бабочками программу, на которую Мир пока опять не обещал выделить денег, надо бы прочесть учебник, но день сегодня не располагал.
