Гранатовое зернышко - страница 76
Даже его отцу со всеми связями не удалось выведать, откуда и куда был направлен Краевский старший с семьей. Военная тайна, чтоб ее…
Но Шахин был упрям и не сдавался. Пусть это заняло у него больше года, но он ее нашел.
Нашел город, точный адрес. Убедился, что все это не ошибка — она действительно здесь. Видел даже, как они с ее полюбовником гуляют вечером у пруда, который находился поблизости…
Хотелось тут же выйти из автомоблиля, избить соперника до полусмерти, а ее за патлы оттащить в машину, вернуть домой и уж там решить, что делать — казнить или миловать. Или миловать… а потом казнить.
Но Шахин заставил себя успокоиться.
Успокоиться, чтобы сделать еще лучше.
Он с друзьями подкараулил Краевского вечером, когда тот возвращался с работы.
Илья сразу узнал Шахина. Взбесил еще больше тем, что не испугался, не попытался сбежать, а попер один на пятерых. Конечно, без шансов.
Шахин тогда лупил так, что мог и убить. Но нет — зато ноги переломал. Обе. Чтоб танцор знал, как к чужому пританцовывать.
Кто-то из ребят вызвал скорую, а потом они смылись. Шахин почувствовал себя отмщенным, но только на половину. Ведь еще была Эмине. И ей тоже предстояло отплатить за побег…
* * *
Краевские тогда провели тревожную бессонную ночь. Илья был не из тех, кто не приходит домой ночевать. Он не брал трубку, не отзывался на смс-ки. Николай обошел их район трижды, Людмила с Аминой обзвонили все больницы, но следов их Илюши нигде не было.
Нашелся он по звонку из госпиталя. Парня доставили без сознания с многочисленными ушибами, переломами ребер и ног.
Радуясь, что жив, и умирая от страха, Краевские рванули к сыну и мужу.
Увидели они неваляшку. Он был жестоко побит, тут никто не сомневался. Конечно же, вызвали милицию. Уполномоченные обещали искать, выяснять, но Амине интуиция подсказывала, что найден злодей не будет.
Даже вопреки тому, что и искать-то его не надо. И так ясно, кто это. Она не сомневалась в причастности Шахина. Ни капельки.
Да он и не скрывал этого. Как-то вечером вышел из тени дерева в их Краснодарском дворе, когда Амина вернулась из больницы домой, чтобы принять душ и переодеться прежде, чем идти обратно к мужу.
Шахин был самодоволен и напыщен. Впрочем, как всегда. Амине хотелось расцарапать ему лицо. Из-за усталости и гнева даже страха не было. В ней была только чистая ненависть. Поэтому на его слова — громко рассмеялась не своим голосом.
А предлагал он передумать по-хорошему, попросить у него прощения, потом это самое прощение заслужить и вернуться под хозяйское крыло. Хозяин — это он.
Амина тогда рассмеялась ему в лицо, потом в него же плюнула и просто пошла дальше по своим делам. Что он ей сделал бы? Силой затащил бы в машину и куда-то увез? Избил бы так же, как Илюшу? Это не пугало. Ничего больше не пугало. Казалось, самое плохое уже произошло. Оказалось, еще нет. И виновником самого страшного был уже не Шахин.
* * *
Врачам не нравились темпы заживления полученных Ильей травм. Они говорили, что процесс идет слишком медленно. Настолько медленно, что Краевскому было назначено пройти кучу анализов.
Сам Илья, конечно, от них отказывался как мог, но родители с Аминой настояли. Они не отходили от его постели ни на минуту. Всегда кто-то дежурил. Амина иногда ложилась рядом с мужем, обнимала сильно, а потом слушала, как бьется его сердце. Только в такие моменты успокаивалась. Иначе вечно пребывала в тревоге.
А когда пришли результаты анализов, мир рухнул. Рухнул снова, как после избиения, но из-за куда более мощного взрыва.
Врачи обнаружили у Ильи рак. Поэтому у парня и такие проблемы с регенерацией — организм просто не тянет бороться сразу с несколькими вещами.
Услышав подобное, Амина сначала не поверила. Откуда у ее Илюши может быть такая страшная недуга? Он ведь молод и здоров. Он счастлив… Он ее!!!
Но врачи были безапелляционны. Надо срочно начинать лечить… и никаких гарантий.
Лечить начали. От чего именно — Илья знал. Как отреагировал на новость? Так же, как Амина. Ему сложно было поверить в то, что можно загреметь в больницу из-за драки… и уже не выйти из-за рака.
Конечно, Амина с Людмилой Васильевной искренне верили в то, что сына и мужа удастся спасти, но…
Не удалось.
Лечение длилось два месяца. Шансов на выписку у него, к сожалению, не было. Травмы усугубляли состояние, а еще вытягивали силы.
И за это Амина возненавидела Шахина еще больше. Конечно, не случись с Ильей эта драка, они еще долго не подозревали бы, что их догнала болезнь, но не будь этих чертовых переломов, ссадин и синяков — у него ведь было бы больше сил на то, чтобы бороться.
Амина до последнего верила в то, что он сможет. Жила в его палате, целовала каждое утро и перед сном, и верила.
Видела, как он худеет, как сереет кожа, как начинает чувствовать боли, но верила.
А иначе как? Она понятия не имела.
Он несколько раз пытался завести с ней разговор о том, что будет после, но Амина противилась изо всех сил — злилась, убегала, стирая с лица гневные слезы, а потом рыдала, стоя во дворе больницы, прислонившись лбом к дереву.
«После» для нее не существовало. Для нее даже «если» не существовало. Она ждала, когда он выздоровеет и вернется домой.
— Амина, я люблю тебя…
И эти слова произносить он стал чаще. Но если раньше Амина слышала в них жизнь и перспективы, то теперь он будто пытался компенсировать. Наговорить на все те годы, когда говорить уже не сможет.
