Неслучайности - страница 66
Она поджала губы и решила сменить тему:
— Если отец со Светланой окончательно помирятся, то они отберут у тебя Бобика!
— Что? Это что еще за ерунда — разве детей можно швырять туда-сюда? В конце концов, настоящий родитель — тот, кто воспитал. Бобик останется со мной.
— О-о! Да я смотрю, ты успел к нему привязаться!
— Я — нет. А вот он ко мне — да. Я не настолько жестокий человек.
— Ну же, ну же, — она пихнула Вадима в бок. — Признайся честно, что привязался.
Он перехватил ее руку и немного потянул на себя:
— К болонке? Я тебя умоляю. Мне до сих пор стыдно его выгуливать на глазах у людей.
Яна этой близости не выдержала и все-таки коснулась носом его подбородка, а он только усмехнулся и отпустил руку. В машине на передних сидениях не очень-то легко нежничать, не прилагая к этому видимых усилий. И она немного злилась оттого, что он равнодушно проигнорировал ее усилие.
— Вадим, почему ты меня преследуешь?
— Потому что мы оба этого хотим.
— Я не… — она не договорила. Все-таки совсем уж откровенно врать было не в ее духе. — Но больше ничего не будет, понял?
Наверное, ей казалось, что это прозвучало с угрозой, но Вадиму стало смешно.
— Понял.
Она была смущена собственными мыслями.
— Почему же ты сразу не остановился, когда я попросила?
— А мы друг другу еще не надоели. Зачем нам останавливаться?
Она открыла рот, но так и не придумала, чему конкретно возмущена больше, а потом покачала головой и нервно рассмеялась.
Оговоренное время уже давно истекло, а она будто специально ни разу не взглянула на часы. Вадим повернул ключ, решив, что сейчас лучшее время для холодности — пусть Яна в очередной раз почувствует, что не хочет его просто так терять:
— Ну все. Договор выполнен, о большем просить не стану. Куда тебя — в институт или домой?
— В… институт… — она это выдавила ошарашено, если не сказать обреченно. Он совершенно точно добился того, чего хотел.
Оставшиеся несколько минут их такого теплого свидания она молчала, а когда Вадим уже сворачивал к парковке, сказала почему-то вопросительным тоном:
— Прощай?
— Прощай, Яна, — отозвался он весело.
Она шла к крыльцу медленно, но так ни разу и не обернулась. Ее расположение духа явно было хуже, чем у него. Она была растеряна и печальна, а он знал, что на таких состояниях точки не ставятся. И никакие усилия воли тут не помогут. А потому провожал ее уверенной улыбкой.
И снова несколько дней тишины. Вадим умел ждать, но в данном случае делал это без удовольствия. И только на третий вечер наконец-то пришло такое долгожданное сообщение:
«Спокойной ночи»
Он лишь в этот момент понял, как сильно измотало его ожидание неизбежного. И теперь его облегчение не знало границ. Он не собирался отвечать на СМС — сразу нажал вызов. Она ответила мгновенно:
— Ты зачем…
— Ян, я так соскучился.
— Я написала тебе… не чтобы ты звонил. Просто…
— Просто ты тоже соскучилась.
— Нет! — но голос ее уже стал заметно бодрее. — Я только поддалась порыву — у меня характер такой!
— Можешь еще соврать, что ты пьяная вусмерть, — он уже смеялся открыто. — Типа рефлексы притупились, мозги поплыли… ну так обычно говорят. Не стесняйся — я сделаю вид, что поверил.
— Как вообще можно быть таким гадостным гадом? — изумилась она. — Если бы ты хотел пощадить мое самолюбие, то дал бы мне возможность именно так и сказать! Или позвонил бы сам!
— Я бы позвонил завтра, — беззастенчиво соврал он. Нет, он не стал бы звонить, потому что она сама должна была решиться. И он не сомневался в том, что это произойдет — сегодня, завтра или послезавтра.
— Честно?
Завизжи она сейчас от счастья — это бы полностью соответствовало его представлению о том, что с ней должно происходить.
— Честно.
— И все равно это так неправильно… — она опять откатывалась в душевные муки.
Но он уже не собирался ей этого позволять — устал от ненужностей:
— Неправильно — это думать три дня, чтобы написать всего лишь «Спокойной ночи».
— Вадим!
— Яна! — она там должна была кипеть от счастья и раздражения одновременно. Да и сам он пребывал в очень похожем состоянии. — Ну давай же, попроси, чтобы я забрал тебя завтра с института!
— Спятил? — все-таки раздражения чуть больше, чем счастья. — И как, по-твоему, я об этом скажу отцу?
— Соври, что у тебя появился парень. Или к подруге идешь. Желательно, с ночевкой. А еще лучше — на несколько дней. Подруга очень нуждается в тебе.
Она там будто задыхалась:
— То есть ты хочешь, чтобы я врала родному отцу?!
— Ври или не ври — меня устроит любой вариант. Ну, из тех, где ты у подруги на несколько дней…
— Вадим!
Ему надоело терпеть. Какая глупость — терпеть, если дальнейшее только оттягивается, но никуда не денется?
— Я заберу тебя завтра из института. Спокойной ночи.
* * *
«Спокойной ночи», — сказал он и сразу отключился. Яна еще несколько секунд пялилась в безжизненный телефон, а потом откинула его и уткнулась лицом в подушку. Так все неправильно и некрасиво, что если начать об этом думать, то можно и с ума сойти. Но расстроиться никак не получалось — скорее, наоборот. Хотелось визжать в подушку и сжиматься от неконтролируемого смеха. Что бы сам Вадим о себе ни думал, но он оказался прожженным романтиком. Хоть и совсем нестандартным. Но у него же все не как у людей!
Глава 19. Сотня "да" и одно "нет"
Запрет превращает любое действие в манию, самую значимую и желанную вещь. А уж когда речь идет о влюбленности, тут его воздействие безгранично. Если первая любовь — сама по себе штука весьма эмоциональная, то запретная любовь становится культом — с алтарем и жертвами. Докатились бы Ромео и Джульетта до точки невозврата, не будь между ними непреодолимой стены?
