Уготованная судьба - страница 33

— Мой член, детка. Ты можешь сказать это.

— Могу я прикоснуться к твоему… твоему члену?

Я вдруг вспоминаю книги, которые редактирую. Решив вытащить из них стимул, я чувствую прилив сил. Член. Почему так сложно сказать это вслух? Трудно. Из меня вырывается хихиканье.

— Ты смеёшься над моим членом, детка?

— Нет, Господи, нет. Я лишь, — я возвращаю своё самообладание и делаю это. — Могу ли я дотронуться до твоего большого, длинного, толстого члена? — я пыталась поднять настроение и преувеличить, но он не улавливает, к чему я клоню.

— Чёрт, да, — он стонет сквозь сжатые зубы.

Я легонько очерчиваю ткань, сжимающую его, и его бёдра отрываются от кровати. Делаю это снова, обводя кружком металлическую петлю в его кончике, и получаю рычание в ответ. Кусая губу, я протягиваю руку и оборачиваю пальцы вокруг всего его члена. Он действительно большой, длинный и толстый. Смит снова рычит, когда я сжимаю его крепче.

— Ты убиваешь меня, детка.

На его груди проступает пот, и я замечаю, как его руки сжимают простыни. Он немного приподнимается, и я не уверена, стоит ли мне двигать по нему рукой или нет. Я держусь за него, потому что, честно говоря, мне нравится ощущать его. Он такой мягкий и в тоже время твёрдый, но гладкий. Сексуальное противоречие.

Я останавливаюсь, когда немного влаги попадает на мой палец, и прослеживаю её до самого кончика, где растираю её.

— Ты должна остановиться, Мелли.

«О нет, дерьмо».

— Прости, — я начинаю выбираться из постели. Не думаю, что в жизни мне когда-либо было так стыдно.

Он хватает меня за руку, хотя я пытаюсь вырваться из его объятий. Было бы хорошо, если бы кровать просто поглотила меня целиком. «Черт, это полный отстой».

— Куда ты собралась? — его удивление звучит так искренне, и я хочу дать ему пощечину.

«О да, я просто останусь рядом, когда ты скажешь мне перестать прикасаться к тебе, потому что я делаю это так плохо».

Я качаю головой и каким-то образом оказываюсь парящей в воздухе. Визжу и зажмуриваюсь, боясь увидеть, как сталкиваюсь с чем-то. Но вместо того, чтобы это произошло, подушка с эффектом памяти выступает в качестве амортизатора для моей головы, и когда я открываю глаза, он вновь нависает надо мной.

Чувствую, как у меня наворачиваются слёзы, и ничего не могу поделать, когда они текут из глаз.

— Почему ты продолжаешь делать это со мной?

Застывшие черты его лица смягчаются, и он облизывает губы.

— Твоя рука на мне была невероятной.

— Тогда почему ты сказал мне остановиться?

— Потому что, если бы ты продолжила делать то, что делала, я бы кончил прямо в трусы. Что-то, чего я не делал с тех пор, как мне исполнилось тринадцать лет, когда я украл каталог купальников у своей матери.

Не могу сдержать смех, который вырывается из меня, слыша, как он шутит, когда я так уязвима. Он улыбается, скорее всего, удовлетворённый результатом своей истории.

— Перед тем, как ты сделаешь со мной то, что заставит меня запереть тебя в этой комнате, чтобы я мог исследовать тебя целыми днями, чтобы мог попробовать каждую частичку тебя, чтобы мог заниматься с тобой любовью столько раз, что мы потеряем сознание от истощения, я должен показать тебе, насколько это может быть хорошо. Когда ты прикоснёшься ко мне… я просто боюсь, что не смогу себя контролировать.

От моего нервного выражения лица он отступает.

— Нет. Нет, я бы никогда, бл*дь, никогда не причинил тебе вреда. Но я не хочу заходить слишком далеко, когда ты не готова. И чтобы я понял, когда ты будешь готова, я должен узнать твоё тело, — он трёт большим пальцем по моей губе, скользит между моими грудями и кружит вокруг одного из моих сосков. — Мне нужно знать, какие звуки ты издаешь, когда кончаешь. Мне необходимо убедиться, что когда мы вместе, ты чувствуешь себя в безопасности, чтобы отпустить себя.

Мне едва удается сглотнуть.

— С тобой я чувствую себя в безопасности. Это одна из причин, почему я вернулся сюда.

— Да? — он наблюдает за своими руками, когда они исследуют мою рубашку. Даже через материал я чувствую, как его грубые пальцы скользят по моим затвердевшим соскам. Дрожь проходит сквозь меня. — Каковы другие причины?

— Мышь, — поддразниваю я.

— Хм… — его губы вздрагивают. — Что-нибудь ещё?

— Нет.

— Нет?

Я жду, пока его взгляд вернётся ко мне.

— Я скучала по тебе.

— Я тоже скучал по тебе, детка.

Я не могу больше продолжать подшучивать, потому что он перекатывает сосок между своими пальцами, и я стону от разочарования. Я даже немного отступаю, дабы добиться небольшого трения между ногами, чтобы облегчить боль.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? Что случилось? — спрашивает Смит с беспокойством. Он убирает руки, что ещё больше расстраивает меня.

«Ах, я зарабатываю на жизнь словами, но не могу сказать ему, чего хочу. Почему я такая?»

— Ничего, — лгу я.

«Как сказать, что я так возбуждена, что едва могу дышать?»

— Мне нравится это.

— Что?

— Я бы не хотел, чтобы прямо сейчас ты перестала дышать на мне, — он ухмыляется, затем его глаза тускнеют от желания. — Ляг на спину.

— Я сказала это вслух?

— Да, и ты понятия не имеешь, как это на меня действует.

— О, Боже, — выдыхаю я.

— Ложись, Мелли. Позволь мне заставить тебя почувствовать себя хорошо.

Я падаю на спину, и когда собираюсь удариться о матрас, моя рубашка срывается. Смит бросает её на пол. Он снимает с меня остальную одежду и дарит мне жесткий поцелуй, наматывая мои волосы на свои пальцы.

— Если ты хочешь, чтобы я остановился. Всегда. В любое грёбаное время. Скажи мне. Это не сработает, если не скажешь мне, чего хочешь.