Приверженная - страница 60
Затаив дыхание, я решилась задать давно волнующий меня вопрос. Казалось, сейчас просто идеальный момент, чтобы расставить все точки над «и».
— Неужели, ты совсем не злишься на меня за побег?
— Злюсь, — с досадной усмешкой протянул Шакалов, словно пробуя эти пять букв на вкус. — Принимай я решение сейчас, сам бы организовал этот побег. Лишь бы… — он снова поморщился и словно сглотнул ком чего-то черного и давно забытого. — Лишь бы снова не представлять тебя мертвой в гробу. Лишь бы снова не ощущать это чувство потери, от которого ты теряешь себя и смысл…
— Но ты шарахался от меня весь месяц! Не приходил в больницу и не смотрел дольше минуты, словно призираешь… Это не могло мне показаться. — ужаснулась я, вспоминая все эти жуткие дни одиночества. Как я не сошла с ума? Загадка! — В чем причина?!
— В чем причина?! — брови Кирилла удивленно поползли вверх. Он слегка привстал, чтобы оказаться на одном уровне. — Ты — самое светлое, что попадалось мне на пути. Самое, Кристина! Я лишил тебя всего, и почти довел до потери своих же детей. Я не из тех, кто извиняется, я лишь исправляю ситуацию. Но это невозможно исправить, неужели ты еще этого не поняла? Лучшее, что пришло в голову, это полностью оградить тебя от себя.
Мурашки шли по коже, ведь… Странно, но я, кажется, ощущала все его эмоции. Будто Кирилл на одну секунду приоткрыл дверь в мир, который скрывал. И теперь я могла чувствовать его боль, потерю и безысходность, которая буквально пропитала каждое слово.
Человек построивший свою жизнь с нуля, добившийся нереальных вершин сам, теперь просто стоял напротив с таким взглядом, кричащим: «Я не знаю, что с этим делать». И от этого стало поистине грустно. Ведь было уже не важно, кто виноват и как мы к этому пришли. Жизнь наша походила на руины. И, оказалось, Шакалову так же сильно нужна помощь и поддержка, как и мне.
Собравшись, втянув слезы и постаравшись сделать голос, как можно спокойнее, я серьезно отчеканила:
— Мы взрослые люди. Прошлое забыто, по крайней мере позади. Нужно жить дальше и стараться делать так, чтобы с каждым днем становилось только лучше и лучше. Я не знаю, вместе ли. Получится ли забыть… Но сейчас ты нужен мне, как друг и будущий отец моих детей. — обведя взглядом шикарную мраморную ванную комнату с золотыми колонам и ручной лепкой, я искренне пробормотала: — Этот дом шикарен, но зачем он одинокому человеку, которому даже не с кем поговорить? Было бы не плохо, звони ты иногда или приходи в гости… Так мы оба не сойдем с ума под грузом прошлого.
Мужчина долго молчал, словно завис. Его лицо застыло, порой казалось, что Кирилл даже не дышит. Но я держала его за руку и слышала пульс. Так что осторожно покашляв, тихо прошептала:
— Что скажешь? Как насчет первого шага на встречу?
— Ты готова общаться и чтобы я приходил в твой дом? — удивленно, хрипло и почти беззвучно прошептал он. Шакалов усмехнулся, от чего морщинки под его глазами впервые за долгое время заставили меня вспомнить о его возрасте. — Хочешь делать вид, словно не было всех этих месяцев? Притворятся? Улыбаться, обсуждать всякую ерунду… Или, быть может, ты хочешь забыть? — он сбивчиво сглотнул и с какой-то надеждой спросил: — Ты сможешь забыть? Если все изменится. Все, что хочешь…
Наверное, он спросил больше, чем я готова была дать и пообещать. Меня словно парализовало и вернуло в прошлое. На мгновение кадры из комнаты в вузе стали такими реальными, что я едва не подпрыгнула на месте и тут же пискнула от легкого укола в ноге. Было страшно, хотелось оттолкнуть Шакалова, закричать, попросить о помощи!
Нет, простить и забыть я была не готова. Совершенно и абсолютно!
— Чтобы я не делал… Как бы не заботился о тебе… Ты никогда не сможешь… Наверное, это мое наказание… — невнятно пробормотал он себе под нос, а потом кратко глянул на ногу, словно вспоминая про ушиб. Он уже было хотел приступить к ране, как вдруг замер и серьезно отчеканил, как что-то обыденное, давно ясное и само собой разумеющееся. — Я люблю тебя, Кристина. И не уверен, что то расстояние, которое ты предлагаешь, не сделаешь хуже. Но если ты хочешь… Я постараюсь, обещаю.
В секунду кто-то словно выбил почву их-под ног, кислород из легких… Парализованная, обездвиженная, немая, я позволила Шакалову обработать мне ногу, забинтовать, а затем отнести в постель. Он что-то говорил еще, пока не ушел. Но, кажется, обещал вернуться.
В новом доме время шло быстро… Только и успевала, что зачеркивать дни в настенном календаре. Шакалов, словно специально, оставил мне всю недоделанную работу по дому, чтобы мелкие хлопоты поглотили с головой. Утром мы с дизайнером занимались детской, затем с домоправительницей выбирали новых работников: поваров, садовников, горничных; после начиналось личное время для йоги, прогулки, и… Я наконец-то вернулась к учебе!
— Боже, какое это блаженство… — занырнув носом в книгу, я до жжения в легких втянула легкий, но такой знакомый аромат бумаги и старой штампованной краски. Лиза лишь усмехнулась и устроилась рядом, нетерпеливо поглядывая на стопку учебников. — Начнем, дорогая?
Как оказалась, Лиза всегда мечтала поступить в институт, но не сумела. Выбиться в люди девушке без денег, связей и родителей почти нереально, и она не стала исключением. Жизнь знатно потрепала ее, но теперь я дала ей и себе четкое указание: подготовить девушку к вузу и помочь ей сдать все вступительные экзамены на отлично.
Мы вместе занимались каждый вечер, иногда увлекались настолько, что спать ложились уже после боя курантов в главном зале.
