На перекрестке - страница 22

— И вообще, — голос Павла поднялся на октаву выше обычного, — что можно так долго делать в ванной?!

— Купаться, — пробормотала я.

Что это с ним? Ванна ему не угодила.

— Купа-аться? — передразнил меня Павел. — Девяносто семь минут?

Считал. Обалдеть. Впрочем, он все считает.

— Голову мыла, — робко подала я голос.

Ответом мне было недоверчивое фырканье.

— Педикюр… — сделала я еще одну попытку.

Педикюр лишь усугубил положение.

— Педикюр! — возопил Павел. — А массаж ты там не делала?!

Я уже собиралась сообщить ему, что для массажа все-таки у меня не хватало участников, но прикусила язычок — прицепится еще к моим в шутку сказанным словам и устроит сцену. Впрочем, похоже, сцена и так уже в разгаре.

— И вообще, — голос Павла дополз до самого верхнего регистра, — ты тяжело дышала, когда подошла к телефону!

А? Что?

— А? Что? — озвучила я.

Из трубки полетели короткие гудки.

Я упала на диван, бессмысленно таращась на мой идеальный педикюр, а в голове не было ни одной толковой мысли. Кроме…

Опять. Опять эта идиотская ревность. И опять без всякого повода с моей стороны.

Для ЭТОГО совсем не надо тащиться на край света, в другую страну, выдумывать предлог в виде семинара и так далее и тому подобное. Под ЭТИМ я конечно же подразумевала секс, причем секс тайный. ЭТО можно совершить и в обычных условиях. В обеденный перерыв, например. Что все и делают. Но не я. Не я!

За этой мыслью прискакала следом еще одна. И почему, почему в ЭТОМ всегда подозревают людей, к ЭТОМУ абсолютно не способных? А остальные, которые делают ЭТО чуть ли каждый день и чуть ли не на глазах у изумленной публики, остаются вне подозрений и совершенно безнаказанными. Несправедливость? Однозначно.

А я… я ведь хотела рассказать ему о лошадках. И о том, как я держалась в седле. И о том, как ветер свистел в ушах, и о том, как это здорово… А ему… ему это не надо. Потому что он и без моих рассказов уже знает, как я здесь провожу время. Вернее, думает, что знает. И как теперь ему объяснить, что он не прав? И почему я должна что-то объяснять? Да и вообще, на кой черт мне все это нужно?

Глава 10

— Ты что такая квелая? — спросила у меня Ольга после ужина.

Мы сидели все в том же «кофейном холле». Горели свечи, которые притащила неугомонная Пат Лин, тихонько играла музыка, что-то из классики, народ возлежал на диванах и креслах и приходил в себя после бурно проведенного дня.

— Я? — пробормотала я. — Тебе показалось.

— Ну да, — не поверила она, — только что скакала на лошади с сияющим лицом, а спустя каких-то три часа уже мрачна как предгрозовое небо. Ладно тебе, рассказывай.

— Да, собственно, и рассказывать нечего, — ответила я. — Глупость такая…

И рассказала. Я не умею ничего держать в себе. Вечно выбалтываю все мои секреты. Чужие, кстати, могу хранить годами, но со своими обращаюсь куда как бесцеремоннее. Мое имущество — что хочу, то и делаю с ним. Конечно, не ко всем лезу со своими проблемами — в конфидентах у меня лишь Дарья, Иринка, мама и еще одна приятельница, которая живет в Самаре. Да и не всеми проблемами я делюсь. Табу на физиологическую тему. Все, что касается моего здоровья, обсуждаю только с профессионалами. Почему-то мне кажется, что пустись я в откровения по поводу функционирования моей поджелудочной или почек, к примеру, с Дашкой, и всей нашей многолетней дружбе придет конец. Есть у меня такая фобия. Хотя многие вокруг, я смотрю, делают это совершенно безбоязненно.

А еще у меня проблема насчет Павла. В том смысле, что не могу ни с кем о нем поговорить. Дарья его недолюбливает, поэтому объективного обсуждения от нее не дождешься. Иринка слишком мала для таких разговоров. Мама начнет сразу же волноваться: как же так, неужели у вас не складывается и т. д. и т. п. Обычно я развивала тему «и это все о нем» с той самой приятельницей, что живет в Самаре. Зовут ее Натальей, познакомились мы с ней на курсах по организации пиар-кампаний три года назад и вот с тех пор регулярно переписываемся. Павла она, разумеется, ни разу не видела, судит о нем сквозь призму моего восприятия, но тут уж ничего не поделаешь, а все же собеседник есть.

Но не буду же я сейчас кидаться к компьютеру и строчить Наталье мои жалобы на Павла прямо отсюда, из датской деревни. Смешно, ей-богу. Попахивает истерией. А излиться хотелось. Поэтому Ольгино «ладно тебе, рассказывай» пришлось как нельзя кстати.

— Что будешь делать? — поинтересовалась Ольга, выслушав мой рассказ.

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Может, ничего.

Ольга с удивлением взглянула на меня.

— Разве нужно обязательно что-то делать? — спросила я.

— Я думаю, да, — ответила она. — Такое нельзя спускать на тормозах. Тем более что вы еще не женаты. Надо договариваться о правилах игры сейчас, а то потом будет поздно.

— Легко сказать «договариваться», — задумчиво проговорила я.

— Боишься, уйдет? — прищурилась Ольга.

— Не то чтобы боюсь… — замялась я, — но уйдет, это как пить дать.

— И что? — Ольга продолжала с усмешкой смотреть на меня.

— Э-э-э…

— Ты же жила без него. Причем большую часть своей жизни.

— Жила.

— Мало того, он насильно втиснулся в твою жизнь, не ты за ним бегала, верно?

Да, так и было.

— А теперь ты начинаешь прогибаться под его дурь, вроде как обязана ему чем-то. Странные мы, бабы, да? — задумчиво произнесла Ольга. — Лезем в клетку и еще попискиваем от удовольствия.