Безмолвные воды - страница 40
– Я смотрю на нее.
– Кэти, ты смотришь, но не видишь. А потом приглашаешь в гости этих троллей, и они треплются о Мэгги, словно она – пустое место.
– Она не пустое место. Разве ты не видишь? Именно поэтому я хочу попробовать психотерапевта, которого советует Венди…
– Кэти, она счастлива!
– Она больна!
– Прямо на наших глазах ей становится лучше, но, похоже, в глубине души ты этого не хочешь. Разве тебе не хочется, чтобы она смогла покинуть наш дом? Чтобы начала жить?
Мама замялась, а потом сказала:
– Но Лорен…
– Хватит! – крикнул отец, раздраженно взмахивая руками и случайно выбивая бокал из маминой руки – он упал на ковер и разбился. Папа снял очки и, проведя ладонью по глазам, уперся кулаками в бока. Оба не сводили глаз с красного пятна на ковре – маленькое недоразумение, которое случалось и раньше, когда они были счастливы вместе… до того, как их любовь начала давать трещины. Из-за меня.
Не сказав ни единого слова, они разошлись. Каждый в свою сторону.
– Что это было сейчас? – вздрогнув всем телом, прошептала Шерил.
Пытаясь успокоить ее, я взяла Шерил за трясущуюся руку. В данный момент я была счастлива, что не могла говорить, иначе пришлось бы рассказать ей всю правду. Я знала, что произошло с нашими родителями: только что, на глазах у меня и моей сестры, закончилась их любовь.
Конец любви – это больше не смеяться вместе над маленькими оплошностями.
Конец любви – это громко кричать от злости.
Конец любви – это разойтись в разные стороны.
***
– Коробка вкусняшек для Мэгги Мэй, – сказал Брукс, появляясь позже тем же вечером в дверях моей спальни.
Я улыбнулась, не понимая, о чем он говорит. Войдя в комнату, он сел на пол, поставил коробку напротив себя и похлопал по полу, приглашая меня присоединиться. Что он задумал?
– Это вкусовой тест, – пояснил он, когда я села рядом. – Поскольку ты не можешь говорить, то я хочу сам узнать о тебе все возможное и запомнить, как меняется выражение твоего лица в разных ситуациях. Поэтому мы проведем слепой тест на вкусовые ощущения. В этой коробке случайный набор продуктов – что-то сладкое, что-то кислое, что-то совсем пресное – и ты их все попробуешь. А теперь перейдем к делу.
Я улыбнулась. Возможно полюбить его еще сильнее, чем я уже люблю?
Он наклонился вперед и завязал мне глаза.
– Так, отлично. Видишь меня?
Я покачала головой.
– Ну и прекрасно. А теперь открой рот.
Я приоткрыла губы, и он положил мне в рот кусочек чего-то. Я расслабилась.
М-м-м-м… шоколад.
Как и большинство разумных людей, я обожаю шоколад.
– Так, прекрасно, выражение удовольствия. Дальше…
Я сморщилась от жутко кислого вкуса – жевательный мармелад Sour Patch. Брукс не смог удержаться от смеха.
– О, Господи, как жаль, что ты сейчас не можешь видеть свой сморщенный нос.
Далее последовали виноград, соус для спагетти, ломтик лимона и сыр, который, я уверена, был несвежим. Когда он снял повязку с моих глаз, я была более чем взволнована, потому что настала моя очередь мучить его. Я завязала ему глаза, и он, ухмыльнувшись, прикусил нижнюю губу.
– Извращенка.
Я закатила глаза. Для начала к нему в рот отправилось холодное картофельное пюре, но оно почему-то понравилось ему больше, чем должно было. Следом соус для спагетти, острый соус – последний он терпеть не мог – банан и все остальное. В завершении я взяла кусочек шоколада, обмакнула его в кетчуп, а сверху выдавила немного лимонного сока. Брукс тут же попытался все выплюнуть, но я зажала его рот рукой и хихикала, пока он, извиваясь всем телом, пытался это проглотить.
– Грешно так поступать, Мэгги. Это большой грех, – засмеялся он, вытирая ладонями рот.
Я наклонилась и поцеловала его. Он поймал зубами мою нижнюю губу и слегка прикусил.
М-м-м… Вот это мне нравится.
Но нам не дали продолжить поцелуй. В дверь моей спальни ворвались Келвин, Рудольф и Оливер.
– Черт возьми! – выкрикивал Келвин.
Я приподняла брови, а Брукс выглядел не менее сбитым с толку, чем я.
– О, Боже мой! О, Боже мой! – повторял Рудольф, расхаживая кругами. Его руки дрожали, он почти задыхался – хотя для Рудольфа это не редкость. Не требуется больших усилий, чтобы вывести его из состояния равновесия.
Больше всего меня волновало то, как Оливер подпрыгивал вверх-вниз. Он никогда не прыгал и проводил в сидячем положении больше времени, чем все мы вместе взятые. Я никогда не видела его таким возбужденным.
– Что? Что такое? – с недоумением воскликнул Брукс.
Келвин замер.
– У тебя… повязка на глазах?
Близнецы хором присвистнули.
– Извращенцы!
Брукс скинул повязку.
– Не обращайте внимания. Что произошло?
Все три парня какое-то мгновение стояли спокойно, но потом их снова охватило прежнее возбуждение. Келвин подбежал к Бруксу, схватил его за плечи и начал трясти.
– Черт возьми! Черт возьми! Черт… – он сунул свой мобильник в руки Брукса.
Прищурившись, Брукс начал читать текст. Я забежала ему за спину, чтобы тоже иметь возможность прочесть. Прочитанное было словно удар в живот, причем каждое последующее слово било больнее предыдущего.
– ЧЕРТ! – выкрикнул Брукс, его руки затряслись.
Я взяла у него телефон, чтобы прочитать еще раз.
– Как такое вообще возможно?
– На «Ютьюб» им попалась на глаза наша кавер-версия их песни. Потом они нашли наши оригиналы, а потом написали о нас в твиттере.
– За последние два часа больше сорока тысяч ретвитов! – выкрикнул Рудольф, его нос от волнения стал краснее обычного.
– Ты идиот, уже больше пятидесяти тысяч, – поправил Оливер.
