Безмолвные воды - страница 56
Мы сидели в тишине. Ребята даже не догадывались, что их молчание помогает мне свободнее дышать.
– Он все еще любит тебя, – сказал Келвин. – Ты ведь знаешь об этом, да?
Я пожала плечами. Долгое время я надеялась, что это правда, но, читая его публикации в твиттере и наблюдая, как на нем виснут поклонницы, уже не была уверена, что достаточно любит. Самое печальное в жизни – это встретить человека, который изменил твою жизнь навсегда, а в итоге не быть с ним вместе. Не всегда люди, научившие тебя любви, остаются рядом.
Почему его нет здесь?
Келвин прочитал написанные мною слова.
– После того, как мы поговорили с отцом, и он рассказал нам, что случилось с миссис Бун, Брукс понял, где нужнее тебе больше всего. Прямо из аэропорта он взял такси и поехал в больницу, чтобы побыть с миссис Бун.
Я прижала ладонь ко рту. В этот момент я любила его больше, чем когда-либо в жизни. Удивительно, как ему это удается. Я влюбляюсь в него еще сильнее, хотя он даже не рядом со мной.
Я люблю его.
Келвин кивнул.
– Я знаю. Если и есть двое людей, заслуживающих взаимной любви, так это вы. Я просто хочу, чтобы жизнь перестала ставить тебе палки в колеса.
Я закрыла глаза и легла на спину, свесив ноги с кровати. Келвин лег рядом, близнецы развалились на полу, и Рудольф включил музыку на своем телефоне. Мы молчали, отдаваясь в ее власть, и ждали, когда Брукс вернется ко мне.
Безмолвные воды. Глава 26
Брукс
Последние двенадцать часов я сидел неподвижно на стуле в больничной палате и смотрел на миссис Бун: на капельницы, опутывающие ее тело, на аппарат искусственного кровообращения, гоняющий кровь по ее организму. Ее тело было сплошь покрыто ушибами, но она не сдавалась. Сложно представить, что ей пришлось пережить, будучи одной за рулем и попав в аварию. Какие мысли проносились в ее голове? Что испытывает человек, впадая в панику? Думала ли она о своих близких? Или в этот момент забыла обо всем? А, может, в тот миг она настолько растерялась, что не могла ничего вспомнить?
– Прошу прощения, мистер Гриффин, но часы приема посетителей закончены, – сказала молоденькая медсестра, входя в палату. – Я понимаю, это может показаться совсем не к месту, но нельзя ли с вами сфотографироваться? – спросила она полным надежды голосом.
Не успел я ответить, как в палату вошла другая медсестра – Сара.
– Ты права, Паула. Это крайне неуместно. И я рада, что ты заметила, насколько это некстати, и вовремя решила покинуть палату.
Без лишних слов смущенная Паула вышла за дверь.
– Прошу прощения за это, – сказала Сара. – Эти девчонки буквально помешались, узнав, что вы тут. Бред какой-то. Сегодня во время перерыва я послушала вашу музыку, и она ужасна, – Сара подмигнула мне. Она была старшей медсестрой и в течение всего дня заходила, чтобы проверить состояние миссис Бун и мое заодно. Это была пожилая, лет шестидесяти, женщина с таким мягким голосом, что он сам по себе оказывал исцеляющее воздействие. Даже если она говорила обидные вещи. – Итак, я ненавижу быть злой ведьмой, но часы приема посетителей подошли к концу…
– Не беспокойтесь, спасибо. Можно мне еще минутку?
Она кивнула.
– Конечно. Все в порядке.
– Кроме того, у меня есть вопрос, но он может показаться глупым.
– Спрашивай, сынок.
– Может она, к примеру, услышать меня? – спросил я, засовывая руки в карманы. – Я к тому, что если буду говорить с ней, она услышит то, что я ей говорю?
– Кто-то считает, что нет, другие говорят, что да. Но, между нами… – сказала она, подходя ко мне ближе. – Иногда нам самим надо выговориться, чтобы выпустить свои чувства на свободу. Всегда лучше произнести слова вслух, нежели держать их внутри себя. А если к тому же наши близкие смогут услышать нас… ну, это еще лучше.
Я улыбнулся и поблагодарил ее. Сара развернулась, собираясь уйти, но остановилась.
– А еще музыка. Говорят, что музыка помогает. Но, уверена, ты и так об этом знаешь.
Никогда мне не доводилось слышать более правдивых слов.
Когда Сара ушла, я придвинул стул ближе к кровати миссис Бун и взял ее за руку.
– Миссис Бун, у меня к вам эгоистичная просьба. Итак, предполагаю, что сейчас вы, как обычно, назовете меня идиотом или как-то еще, но я просто должен попросить вас об этом. Вернитесь. Вы должны очнуться. Не для меня, не для себя, а для Мэгги. Ей нужен шанс, нужна победа в жизни. Она пережила так много плохого. Слишком много. Поэтому я запрещаю вам. Я запрещаю вам оставаться в таком состоянии. Не знаю, известно ли это вам, но вы ее лучший друг. Вы – единственная, кем Мэгги по-настоящему дорожит, но я не могу позволить вам выяснить это у нее, потому что тогда она и сама это поймет, а мое самолюбие такого не перенесет. Мне нужно, чтобы вы, девочки, поправились. Вы, девочки, нужны мне здоровыми. Так что сделайте это для меня. Я буду перед вами в долгу, хорошо? Просто вернитесь к нам, миссис Бун. Просто вернитесь.
Шмыгнув носом, я еще ближе придвинул стул, вспоминая последние слова Сары. Склонившись к уху миссис Бун, я начал тихо петь «Сижу на причале у залива» Отиса Реддинга – их со Стэнли песню. И мысленно молился, чтобы она услышала меня.
***
Я понятия не имел, почему так боялся увидеть Мэгги. После долгого перелета и двенадцати часов в больнице я думал, что буду морально готов предстать перед ней, но стоило подойти к ее крыльцу, как руки предательски задрожали. Я позвонил в звонок, и миссис Райли, открыв, нахмурилась при виде меня. Мы не общались много лет, потому что она запретила мне появляться в их доме, но на этот раз мать Мэгги отошла в сторону, впуская меня.
