Жена Кукловода - страница 50
Людмила не верила своим ушам. Анна не могла их обманывать, это было очевидно. Значит, Каверин подделал документ.
— Она не подписывала! — не выдержав, воскликнула она.
Шталь не удостоил ее даже взглядом и снова обратился к Руслану.
— При наличии такого документа твой благородный поступок не может быть расценен, никак иначе, как оскорбление действием другого доминанта, члена сообщества. Я просто вынужден наложить на тебя взыскание.
Руслан помолчал, играя желваками на скулах. Он едва сдерживал свой гнев, Людмила чувствовала, как дрожат от напряжения его пальцы, до боли стиснувшие ее руку.
— Но что, если господин Кей подделал подпись девушки на договоре? — сказал он подчеркнуто спокойно.
Шталь покачал головой.
— Я, по известным причинам, прекрасно знаю руку Анны Черкасской. Это, несомненно, ее подпись.
К горлу Людмилы подступили слезы, она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться от обиды.
— Ну, тогда мне ничего не остается, — проговорил Руслан мрачно, — как отдать свою судьбу в ваши руки. Если мой поступок заслуживает порицания и наказания — значит, так тому и быть.
Шталь несколько секунд разглядывал хрустальный глобус на своем столе. Потом пристально посмотрел на Руслана поверх очков и сказал холодно:
— Я извещу вас о своем решении. Больше не смею задерживать.
И поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.
Руслан порывисто встал с кресла, все также сжимая руку жены в своей. Уже уходя, он обернулся и произнес тихо:
— Наверное, я был плохим учеником, потому что поступил бы так, даже зная о существовании договора.
Шталь промолчал.
Вернувшись домой, Людмила первым делом набрала номер Анны. Но она не ответила ни на один звонок.
На работе она тоже не появилась, сказавшись больной. Дверь в ее квартире никто не открыл. Вечером на автоответчике она нашла сообщение от Анны. Всего из нескольких слов: «Простите меня… мне так жаль».
Через два дня Руслану пришло на электронную почту письмо, подписанное Шталем, как председателем Санкт-Петербургского сообщества, в котором сообщалось, что доминант, известный как Кукловод, за оскорбление доминанта, известного как Кей, оштрафован на сумму годового членского взноса и ему запрещено посещать мероприятия сообщества в течении полугода.
Само по себе наказание было крайне мягким. Но несправедливым. Руслан написал Шталю ответное письмо о том, что он более не желает состоять в сообществе.
Людмила слышала, как Руслану позвонил доктор, они о чем-то довольно долго беседовали, и их разговор был явно тяжелым. Но решения своего Руслан не изменил.
Она была даже рада тому, что им больше не придется участвовать в этих сборищах. Но видела, что муж расстроен и подавлен случившимся.
За ужином они не сказали друг другу и пары слов. Антон удивленно переводил глаза с отца на мать и обратно, не понимая, откуда взялось это напряжение. Людмила заметила это и стала расспрашивать его о школьных делах, об успехах в фотографии. Напряженность немного спала, но Руслан, все так же почти не принимал участия в разговоре, отвечая односложно и невпопад.
Убрав со стола, она отправилась в гостиную, где застала мужа в задумчивости у окна. Она обняла его сзади, прижалась щекой к спине и прошептала:
— Милый, зачем нам все это? Сообщество, Устав, сборища? Зачем?
Он обернулся, сжал ее в объятиях, зарываясь в волосы лицом, и ответил, тоже шепотом:
— Я думал, что все должно быть правильно. Но правила, по которым они играют, нам не подходят.
— Тогда почему ты так переживаешь?
Она искренне не понимала причин его подавленного состояния.
Он сжал ее лицо в ладонях и сказал горько:
— Нас больше никто не прикрывает. Ни Шталь, ни договор о неразглашении, который подписывают все, вступая в сообщество. Понимаешь? Если Каверину завтра вздумается сообщить твоему или моему начальству о нашем увлечении? Он мог сделать фотографии на собраниях.
— Но там нет ничего такого, — возразила Людмила.
— Сам факт нашего там присутствия уже компромат. Пока Каверин жаждет мести, мы не можем чувствовать себя в безопасности, — горько сказал Руслан, и у него на лбу залегла скорбная складка.
Людмила нежно разгладила ее пальцами.
— Пусть попробует.
— Моя смелая девочка, — улыбнулся Руслан, нежно целуя ее.
— Больше всего я боюсь, если каким-то образом эта информация дойдет до нашего сына, — продолжил он тихо.
И тут Людмиле стало по-настоящему страшно. Вздрогнув все телом, она прижалась к груди мужа и прошептала в отчаянии.
— Он не посмеет, не посмеет….
Еще несколько дней были отравлены сомнениями, страхами и попытками найти выход. Людмиле хотелось сбежать вместе с сыном на край света, туда, где никто и никогда не сможет ему навредить. Страшная мысль о том, что зайдя на свою страничку «Вконтакте», Антон увидит фото родителей на фоне групповой оргии, не давала ей покоя. Это все просто сводило ее с ума.
Наконец, Руслан не выдержал и позвонил Шталю.
Через три дня они получили приглашение к нему в офис. В нем сообщалось, что эта встреча будет носить примирительный характер, на нее также приглашены Каверин и Анна Черкасская.
Они приехали в знакомый дом на углу улицы Декабристов ровно к восьми вечера.
В приемной никого не было. Шталь ждал их в кабинете, за письменным столом. Невозмутимый и бесстрастный.
Людмила опасалась, что ей опять предложат подождать в приемной. Она не хотела мучиться ожиданием и неведением.
Но когда они вошли, Шталь скользнул по ней бесстрастным взглядом и жестом указал на два свободных кресла. В третьем, вальяжно развалившись, уже сидел Каверин.
