Жена Кукловода - страница 53
Прислонилась к холодному камню стены. Слез не было. Только горький привкус во рту. Как на пепелище.
Снова хлопнула дверь парадной.
— Мила… пойдем домой.
Она посмотрела на мужа. Он был расстроен и подавлен. Стало стыдно за свою выходку.
— Прости меня… но это было выше моих сил. Она же человек… не вещь…
— Пойдем, Милочка, тебе нужно отдохнуть. Я дам тебе успокоительное. Не нужно было брать тебя с собой.
Глава 13
Почти две недели Анна всячески избегала разговора с Людмилой, придумывая выездные дела, исчезала на весь день из редакции. Встречаясь в коридоре, тихо здоровалась и прятала глаза.
Потрясение от произошедшего долго не отпускало. Руслан попытался объяснить, но она не хотела больше ничего слушать. В их играх всегда было ощущение нереальности. Будто они с Русланом были актерами в странном фильме или спектакле. И впервые Людмила осознала, что Игра может быть смыслом жизни. Самой жизнью. Впервые она поняла истинный смысл термина лайф-стайл. Стиль жизни. Не сессионная игра-ролевка. Полное бесправие и абсолютное подчинение. Постоянно, ежеминутно. Каждый вздох, каждый шаг. Ужаснулась тому, что сделал с несчастной девочкой Шталь.
Неловкость, обида на Анну за ее опрометчивый поступок, который так дорого обошелся всем, растворились в остром чувстве жалости к ней. К тому же ее поведение на встрече у Шталя не могло не вызывать уважения. Анна добровольно согласилась выполнять свои обязательства по договору с Кавериным и избавила Руслана от неприятной и тяжелой обязанности гаранта.
Придя на работу в понедельник, Людмила твердо решила найти возможность поговорить с Анной. Ближе к обеденному перерыву, она зашла в приемную главреда и спросила у Светочки: нет ли сегодня у их фотографа Черкасской выездных фотосессий. Светочка, увлеченно трепалась с кем-то по телефону. Не прерывая разговора, она похлопала ресницами и отрицательно покачала головой.
Людмила направилась в самый конец коридора, к крошечному кабинетику, который выделили Анне. Постучав, она открыла дверь и увидела ее, в задумчивости разглядывающую разложенные на столе фотографии.
Девушка подняла глаза и покраснела. На ее лице отразился мучительный стыд и неловкость.
— Можно? — спросила Людмила осторожно.
Анна молча кивнула, понимая, что на этот раз от разговора ей не сбежать.
Она встала из-за стола и включила чайник.
Людмила присела на стул, притулившийся к стеллажу для бумаг, и мучительно соображала, с чего начать этот нелегкий разговор.
Какое-то время в кабинете царила тишина, нарушаемая только шумом улицы, что прорывался в окно, приоткрытое, несмотря на глубокую осень, и шипением закипающего чайника.
Все также молча Анна достала из шкафчика две чашки из прозрачного темно-синего стекла и бросила в них пакетики зеленого чая. Людмила улыбнулась. Они с Анной обе любили зеленый чай, клубничный.
Вкусный теплый аромат поплыл по кабинету, растворяя напряженность и неловкость момента. Анна поставила на стол чашки и, придвинув стул, села рядом с Людмилой.
— Ты меня избегала, — наконец произнесла Людмила. — Он запретил тебе общаться со мной?
Анна подняла на подругу грустные глаза.
— Нет. Мы не в лайф-стайле. Он не может диктовать мне, что делать вне сессий.
— Это хорошо, — улыбнулась Людмила и, сжимая чашку и грея пальцы о теплое стекло, — тогда почему?
— Я… — Анна нервно покрутила в руках ложечку, потом решительно положила ее на стол, и посмотрела ей в глаза, — думала, ты больше не захочешь меня знать.
— Боже, — удивилась Людмила, — почему?
Анна опять опустила глаза и тихо произнесла:
— Я подставила твоего мужа и тебя. Солгала. Заставила вас пройти через все это.
— Ты ни в чем не виновата!
Людмила осторожно сжала тонкие пальцы подруги. Анна покачала головой, но руки не отняла.
— Я прекрасно знала, что за человек Каверин. И что у него особые счеты с твоим мужем. Правда, не догадывалась, что он положил глаз на тебя.
— Но почему? — спросила Людмила, — почему ты пошла именно к Каверину? Если знала о его репутации и предпочтениях?
— Он… — ее голос сорвался, губы задрожали, — это старая история. И длинная.
— Тебе больно, — Людмиле стало стыдно, — не нужно. Прости.
Но Анна помолчала, справилась с собой и решительно покачала головой.
— Мне нужно… выговориться. Я никогда ни с кем не говорила так. И могу рассказать это только тебе.
Она прикрыла глаза, прислушиваясь к себе, будто прокручивала в голове воспоминания, выбирая из них те, которые хотела выпустить наружу.
— Я не такой уж опытный сабмиссив, как говорил Каверин. Доктор Шталь мой первый дом. И единственный… ну до настоящего времени. Я приехала в Питер пять лет назад — сразу после школы, семнадцатилетней девчонкой. Глупой, наивной и провинциальной. Поступала в универ, провалилась. Возвращаться в Кингисепп, заштатный и скучный, смертельно не хотелось. Родители, мама — учительница и папа — инженер на заводе, так гордились, что дочка будет жить в Городе. Шталь тогда преподавал психологию в ЛГУ, и был членом приемной комиссии. Заметил меня, когда я ревела около стенда с результатами зачисления. И предложил работу — помощником в его кабинете психологической помощи. Конечно же, я согласилась. Он помог с жильем, купил маленькую комнатку в том самом доме на канале Грибоедова. Шталь заменил мне отца. Строгий, требовательный. И заботливый. Опекал, советовал, отчитывал. Он убедил меня попробовать работу фотомодели. Познакомил с нужными людьми — фотографами, владельцами модельных агентств. Заплатил за мое портфолио. Иногда, даже лично сопровождал на кастинги. Я не хватала звезд с неба. Несколько неплохих контрактов в рекламе, два или три — для глянцевых журналов.
