Мой беглец. Стокгольм - страница 14
* * *
Я никогда, наверное, не пойму, как можно было променять Кристофа на кого-то другого. Этот парень способен одним движением лишить рассудка кого угодно. Пока он шел от двери в мою сторону, я ненасытно наблюдал за каждым движением его божественного, мужского тела. Пропорциональность и подтянутость ног — если бы он когда-либо пожелал увлечься балетом или акробатикой, мгновенно стал бы лучшим. В этом нет сомнений. Любой фотограф продаст душу за то, чтобы сделать с ним фотосессию, чтобы увидеть его без одежды. И только я один знаю, насколько красивыми линиями и изгибами переходит его металлический пресс в паховые мышцы. Как они напрягаются и пульсируют в моменты моих прикосновений и ласк. Как играет его тело, когда он возбужден. Как ярко светятся небесно-голубые глаза в тот момент, когда мой беглец решает побыть со мной.
Он изменился. Чаще сам принимает инициативу, с удовольствием протягивает руки и хватает мою любовь, которую я готов отдавать ему бесконечно.
Я вцепился в подоконник, в который упирался поясницей, чтобы не наброситься на него. Я хотел, чтобы он сам сделал это. Хотел получить его ласки. Как можно больше. И он не обманул моих ожиданий.
Подойдя к своему придурку вплотную, Кристоф коснулся длинными, белоснежными пальцами моих губ. Он делал это впервые. Но, бог мой, ка-а-ак он это делал! Чувственно погладил почти прозрачную кожу и подушечкой одного пальца проник в мой рот, заставив меня намочить его, после чего подарил мне невероятно сексуальную улыбку. А потом, тот самый палец, что побывал только что во мне, был эротично облизан его язычком!
Я сорвался с цепи!!! Повзрослевший Кристоф, начавший осознавать свою сексуальность, стал настоящим богом секса. Еще никто и никогда не мог лишить меня рассудка лишь одним движением. Лишь одним точным движением, отправившим всю мою выдержку к такой-то матери!
Выдрал полы рубашки из его брюк и с нетерпеливой жадностью добрался до его белого тела. Услышал над собой его восхитительный выдох, опустившись перед шведом на колени, в бешеном сумасшествии расстегнул его брюки. Меня было уже не остановить и теперь уже мой беглец, стоя спиной к окну, как только мои губы дорвались до его плоти, вцепился в подоконник руками. Его дыхание участилось, а пресс божественно завибрировал, почувствовав мой горячий язык на вершине своей эрекции. Я знаю, как он любит. Что именно ему нравится. И как всегда сделаю все, чтобы он получил наивысшее удовольствие, потому что вместе с ним, только вместе с ним, его получаю и я.
— Вик-тор… — мое имя в его устах превратилось в пленительный стон, в ту секунду, когда он взорвался в моих руках.
Но я не останавливался на этом. Собрав языком до последней капли результат его восхищения, резко поднялся на ноги и припал к его рту. Кристоф не уворачивался, он принял меня, встретив мой язык своим язычком и запустив свои пальцы в волосы на затылке своего идиота. Я мог забыться в этом поцелуе навсегда, если бы не его рука, решившая обласкать мое возбуждение. Он знает, отлично знает, насколько мне сносит крышу каждое его прикосновение, любой знак внимания со стороны моего Кристофа.
— Ты… можешь сделать это же… для меня? — выдавил жалкий хрип из своего горла в ответ на его поцелуй, доставшийся моей шее.
После появления той девчонки, ее выпадов в его сторону… После его реакции на нее, удивления. Смешанного с невыносимой горечью, проснувшейся прямо здесь, при мне, вызванной вихрем воспоминаний в его красивой голове. Я видел это, Кристоф не умеет притворяться и почти никогда не пытается это делать. Искренний до мозга костей.
После всего этого, я хочу… Я мечтаю, чтобы он занимался мной как можно больше! Не останавливаясь, был занят лишь мной, чтобы у него не осталось ни времени, ни сил на любые другие мысли. Пусть думает только обо мне. Ведь я люблю его и закрою собой от окружающего мира, как бы он ни порывался с ним сразиться один на один.
Конечно же, он не отказал своему придурку. Я не знаю, как выглядит со стороны, когда это же делаю я… Но я вижу, как это происходит, когда Кристоф берет все в свои руки.
Мой маленький беглец жестко оттолкнул меня от себя, заставив отступить к его письменному столу, а потом подошел ко мне, глядя прямо в глаза, нажал ладонью мне на живот, заставляя покориться и сесть прямо на столешницу. Что-то упало, я не видел, да и он не обратил внимания. Мы были погружены друг в друга и не замечали ничего вокруг. Совсем ничего.
Все мои мышцы напряглись и загорелись под его проскользнувшей по моей груди и прессу ладони. Он делал это медленно и со вкусом. В этом швед отличался от меня. В выдержке, в умении сначала насладиться визуально, а уж потом нырнуть в кайф физически. Я не такой — меня всегда несет вперед. Если мне что-то нужно, хватаю это мертвой хваткой, беру сразу и не могу насытиться. Он — нет… Он может довести меня до извержения одними прогулками своих рук по моему телу. Я сам стону и начинаю задыхаться, если его белые пальцы хватают пряжку моих брюк, тянут за машинку вниз, высвобождая мое возбуждение на волю. А если при этом его рука коснется меня — красная непрозрачная пелена застилает глаза его придурка и перекрывает абсолютно всю мозговую деятельность, превращая меня в комок чувств.
— Можешь меня считать идиотом, кем угодно, — после того, как все свершилось, тяжело дыша и сжимая Кристофа в своих объятьях, прохрипел я, — но я уже начинаю думать о браке между нами в нормальном ключе.
— Больной совсем? — фыркнул швед, но не высвободился, остался в моих руках.
— Я… я просто не знаю, как мне привязать тебя к себе. Ты постоянно… норовишь исчезнуть. Я же просто не переживу этого.
