Цвет Тиффани - страница 69
Надежда была только на Игоря. Что он придет, обнимет их и скажет, что все будет хорошо.
Как же она к нему привыкла. Сейчас казалось, что только его лукавая улыбка отвлечет от всего на свете. Что в этой улыбке заключено если не все, то, определенно, многое в жизни. То, как он ласково проводит пальцами по ее лицу, заставляло ее душу петь. И главное, мозги отключало напрочь. Нет страхов, нет проблем. Полет.
Вот только он никак не приходил, а трубка говорила с Наташей металлическим женским голосом…
***
Игорь вышел из ресторана «Оризона» и быстрой походкой направился к машине. И как только сел в салон, тут же закурил, судорожно стаскивая с себя галстук-удавку. Детали разговора будто летали в воздухе, не давая собраться с мыслями.
– Ты же понимаешь, что главный магазин принадлежит не тебе, а супруге Радина? А что будет, когда появится его сын? Придётся делиться же, Игорь. Да и не одним магазином… Как, ты не знал, что у него есть внебрачный сын? Какое упущение…
– Знаешь, я на аукционе так хорошо пообщался с Константином Пуриным. Замечательный человек, не находишь? Кстати, что ж ты не подошел поздороваться?
– Спутница у тебя интересная была, говорят, врач? Хорошая профессия…
– Месяцок-то подожду, я не так тороплюсь, но мы же зря теряем время…
Каждое чертово слово Булатовского словно входило иголкой под кожу. И хотя он не признался, что последние неприятности с салонами его рук дело, Игорь в этом уже не сомневался.
Сдаваться он не хотел. Легче сдохнуть, чем прогнуться под этих тварей. Но и выхода никакого не видел, что раздирало душу. Это чувство безвыходности, когда стоишь перед пропастью, давило. И ощущение, что в любой момент кто-то подойдет сзади и толкнет, не отпускало. На данный момент Игорь сделал все что мог. Усилил безопасность как магазинов, так и поставочных ходов. Контролировал все. А теперь придется еще больше приложить сил, вникая абсолютно во все мелочи, потому что эти уроды могут сделать все что угодно.
А еще слова о Наташе… Правда, он был уверен, что это только запугивания. Им нужен бизнес, и будут давить именно на него, создавая неприятности.
Игорь вел машину на автомате и даже сам слегка удивился, оказавшись на парковке клуба. Но, увидев вывеску, понял, что это ему сейчас необходимо.
Уже сидя за столиком с другом и изрядно выпив, Игорь услышал слова Антона, которые его добили.
– Это боишься, друг, и это нормально.
– Чушь, – сквозь зубы ответил Вольский.
– Да нет. Если сдашься, то потеряешь себя, я же знаю…
Глядя замутненным взглядом на Тоху, он вынужден был себе признаться. Да, боится. До колик боится, что потеряет магазины, даже внутренности скручиваются в чертов узел. А пустить чернуху через них – это и есть потерять. Боится потерять деньги. Остаться ни с чем. Боится потерять Наташку. Зачем ей неудачник?
Игорь похлопал себя по щекам. Нет, это все алкоголь, он позволяет удариться в пучину страха. А Игорь ничего не боится. Он найдет выход.
Домой он добрался уже глубоко за полночь, с удовольствием нырнул под одеяло к теплой и желанной женщине, и крепкий сон сморил его за секунды.
Он уже не почувствовал, как Наташа отодвинулась и положила между ними подушку.
***
После той ночи Наташа была сильно обижена на Игоря, но доводить дело до выяснения отношений она не стала. Тем более Вольский после того случая вел себя безупречно: почти всегда сам забирал Соню и Наташу, не тянул её на эти невозможные светские мероприятия и вообще казался идеальным мужчиной. Поэтому неприятный инцидент быстро стерся из памяти, да и Наташе пришлось с головой уйти в подготовку презентации и доклада для конференции, от которой ей в очередной раз не удалось отвертеться.
Единственно, что омрачало их отношения, так это его задержки на работе: похоже, у него там проблемы. Как Наташа ни пыталась с ним поговорить на эту тему, он всегда находил как выкрутиться, чаще начиная шутить. Но он уже не был для нее чужим человеком, и она видела, что происходит что-то неладное.
В тот солнечный февральский день они высадили Соню около школы, и как только подъехали к больнице, Игорь сказал:
– Я записал тебя на курсы вождения. – Наташа до этого улыбалась, радуясь хорошей погоде и подставляя лицо под теплые лучи солнца. Сейчас же улыбка медленно сползла.
– Зачем? – вкрадчиво спросила.
– Будешь сама ездить. Видишь, у меня бывает не получается вас забрать, и такси не лучший вариант. Купим тебе машинку, будешь сама вольной птицей. – Он улыбнулся и мельком взглянул на нее, отвлекаясь от дороги. Его улыбка тоже исчезла. – Что?
– А меня спросить ты не хочешь, да?
– А что тут плохого? Ты разве против? – Он искренне не понимал ее реакции.
– Я против! Научись уже разговаривать со мной, прежде чем принимать решения!
– Не рычи на меня, – осадил он ее. – И объясни свою реакцию! Это благо для всех нас, и ты не можешь этого не понимать!
– Понимаю. Но спросить у меня ты должен был. И я бы тебе ответила, что никогда не хотела и не хочу водить! До вечера!
Наташа пулей вылетела из машины. Внутри клокотала злость, но не на его желание научить ее водить, а на то, что он с ней не посоветовался! Сложно было у нее заранее спросить? Поговорить? Он постоянно принимал решения сам, что ее уже изрядно начинало раздражать. Он будто завел себе двух куколок и играл с ними в свое удовольствие. Чего только стоила его выходка на прошлой неделе, когда он принес Наташе три пакета с дизайнерскими вещами. Он просто захотел, чтобы она их носила! Он захотел, не она. Может, какие-то женщины радовались бы таким поступкам своих мужчин, а вот у Наташи не получалось. Для нее важно самой участвовать в тех моментах, что касаются лично ее. Она не Соня, которая уж очень сильно радуется каждому подарку. И по этому поводу она с ним хоть и говорила, вот только толка не увидела. Баловство ребенка до хорошего не доведет, а он этого категорически не понимает. Улыбается только, говоря: «Могу и дарю. Не будь букой».
