Оберег для дракона - страница 21
Этот поцелуй кардинально отличался от недавнего. Больше напоминал их первый, в лифте… Но все равно превосходил по накалу, вспыхнувшему, казалось, с самого старта; по жару, который запылал в одну секунду, заставляя испарину проступать под волосами. И губы его показались ей в этот раз твердыми, бескомпромиссно-настойчивыми, не пускающими и не отпускающими. Но и ласковыми при этом. Искушающими скорым обещанием большего…
Юла вцепилась в его плечи. Привстала на носочки, что бы в росте не уступать, чтобы больше получить прикосновения, этого лихорадочного тепла, мигом начавшего пульсировать между ними!
До кончиков ногтей пробирающего, пропитывающего! Проникающего в каждую клеточку ее тела. Словно на солнце в жаркий полдень грелась… А ведь обычно пряталась от жары. Но к жару и теплу тела Юры сама потянулась. Словно в жажде, только та не в горле — в ее руках таилась, в груди, в животе! Уже и так притиснута вплотную, а хочется ещё крепче!
Хотя и в горле — тоже… Отвечала на поцелуй так, словно хотела напиться им. Но и Юра целовал ее с такой алчностью, будто жизненную потребность удовлетворить пытался. Надавил на спину, как-то под себя прогнул, но обоим удобней стало.
— Еще пара секунд у тебя есть, чтоб «дать заднюю», — просипел он, не прекращая ее целовать.
Она не уловила смысла.
А горячие руки Юры уже были под майкой Юлы: скользили, гладили, натирали и обхватывали. Прошелся с нажимом по впадинке на спине, словно каждый позвонок ощупывал, пытался подушечками пальцев изучить. Пробовал «играть» на ее теле, словно на пианино. И у него это получалось!
Тот обжигающий шар, который еще от его взгляда затылок Юлы распирать начал — растекся, расплескался по ее мышцам, по каждой клеточке. Грудь горит… живот, горло обжигает!
— Время ушло, — хмыкнул Юра, врываясь языком в ее рот.
«Черт с ним!» — хотела сказать.
Вместо этого невнятно простонала.
Как тут говорить, когда ее так целуют? А сама Юла, забыв уже и про боль в плече, и про весь пережитый страх, целиком сосредоточилась на этом мужчине.
Высокий. Плечи широкие, словно укрывают ее, защищают. Вся его поза, даже эти объятия, будто укутывают, отрезая от всего остального мира — и Юла хочет этого! Нуждается именно в таком в данную секунду.
Его рука опустилась ниже, обхватив ее ягодицы. Юла от его шумного, возбужденного дыхания глохнет, от их поцелуя — трясет обоих! И она сама переплела их ноги — чтобы пах к паху, чтобы не было сомнений! В животе уже горячий комок набухает, заставляя мелкой дрожью все тело вибрировать, большего желать. Делая ее открытой и беспомощно нуждающейся в нем. Тянущейся. Не скрывающей своего возбуждения и потребности. Да и Юра ничего не таил.
Сложно ей балансировать на носочках. Но Юра подстраховал, поддержал. А потом и вовсе сжал, подхватил ее под бедра, развернулся с Юлой на руках и уперся одним коленом в матрас, сминая простынь, которую только что так старательно заправлял.
— Вся работа пропадает, — усмехнулась ему в твердые губы Юла, крепко ухватившись за затылок Юры. Голос прерывается, выдает возбуждение.
Хотя… Да что тут скрывать?!
Он расплылся в такой же усмешке, нависнув над ней, упираясь ещё и локтями, что бы ей опору дать:
— Ради такого дела я готов и еще три раза постель перестилать, — хохотнул Юра ей в шею, сместившись ниже в своих поцелуях. Прошелся губами по безумно чувствительной коже за ухом, заставив в голос застонать.
От этих прикосновений у Юлы вся кожа стала слишком чувствительной. Нервы натягивались, словно струны гитары. И, казалось, она даже слышала легкий звон в ушах, когда он с нажимом проводил по ее телу, лаская… От избытка эмоций за ночь? Возможно.
Ей стало без разницы!
— Я — за! И в беспорядке, и в перестилании! — рассмеялась она, запрокинув голову, чтобы еще больше открыть ему доступ для ласк и прикосновений.
А сама никак не могла руки от плеч, от спины Юры оторвать. От его груди. И этой татуировки, буквально завораживающей все ее внимание. Обхватила Юру за пояс ногами, что бы и в голову не пришло дальше в благородство играть и попытаться отстраниться. Хотя он больше не подавал признаков подобных порывов.
Наоборот, уже стаскивал с нее штаны от пижамы, которые сам и принес недавно. Задрал майку, помогая Юле избавиться от одежды, не растеребив плечо. И горячим ртом, жадными какими-то движениями губ «напал» на ее грудь, сжимая, покусывая, щекоча соски. Дразнил их языком, втягивая, прикусывая. Вызывая новые волны жара и дрожи по всему ее телу. И стоны, которые она не могла, да и не хотела особо сдерживать!
Тоже приподнялась, губами к его плечу. Давила руками, пытаясь больше доступа к его телу получить. Он позволял это неохотно, словно оба боролись за право друг друга в большей мере губами, языками, ртом изучить! Пробежала влажными касаниями по линиям рисунка на коже. Он повторил такой же дразнящий «танец» губ и языка на ней.
Юла извернулась, не в состоянии противиться искушению: языком по всем впадинкам и выступам на его груди, теле пройти! Но Юра не собирался позволять ей управлять ситуацией, по — видимому. Стоило Юле его твердые и плоские соски губами обвести, хрипло рыкнул, резко перевернув ее на матрасе. Подмял под себя.
Ошеломление! Реальность потеряла четкость… Уткнулась лицом в простынь. Его тело на ней: горячее до ожога, тяжелое до хрипоты, до дрожи в позвонках тех самых, необходимое!
Непривычно! Будоражащие, новые и слишком интенсивные ощущения! Микровзрывы в голове и животе.
