2+2 - страница 23

– А ведь только первый день, – раздался над головой знакомый голос, и я обернулась.

Там стоял Вова и сочувствующе взирал на меня.

– Не думал, конечно, что тебе здесь будет так тяжело, – произнес он, садясь рядом, предварительно постелив вытащенный из рюкзака пакетик на траву. – Точнее, нам, Вероничка.

– Что “нам”? – не поняла я.

– Что будет так тяжело нам, – терпеливо пояснил Селиванов, поправляя очки. – Такое испытание для отношений. Кстати, ты выглядишь устало. Голова не болит? Если болит, то у меня есть таблетки.

– Не нужно, – растерянно выдавила я. – У меня есть свои. Так что там было про “нас”?

– Я волнуюсь. Да еще и этот твой сосед… – про Лару он промолчал, а вот про Никиту неожиданно вставил пару злобных: – Я тут записал тебе телефоны местных служб спасения. Вот, держи, – он достал из рюкзака листок и протянул мне. – Если вдруг это неандерталец решит тебя хоть пальцем тронуть, сразу звони по номерам.

Я несколько опешила, и листок оказался в моей руке.

– Спасибо, конечно, Вова. Но я ожидала от тебя чего-то другого.

С этими словами протянула бумажку обратно, тем более что номер 911 я и так прекрасно знала из кинофильмов.

Взгляд Вовы сделался озадаченным.

– Не понимаю, о чем ты. Я ведь стараюсь проявить о тебе заботу, Вероника…

Пришлось подняться на ноги и уже с высоты собственного роста ответить:

– Заботу нужно проявлять, находясь рядом. А не плавая в чужих бассейнах.

Слова сорвались с губ, и я на мгновение испугалась их, а уже после поняла, что вместе с ними упал и камень с души. Будто высказала, что боялась.

Стало неожиданно легче.

И даже то, что я развернулась и ушла от Вовы, не вызвало в душе резкого отторжения. Скорее, жгучее любопытство. А дойдет ли до моего парня, почему я так поступила? Попытается ли он что-то изменить? Или хотя бы остановить?

Я так и дошла до крыльца здания и уже там услышала насмешливый голос Данилова.

Он как раз стоял в своей излюбленной позе, опираясь спиной на стену и скрестив руки на груди.

– Браво, Никс, не знаю, что ты ему сказала, но его кислая рожа, смотрящая тебе вслед, бесценна.

Я тут же обернулась, чтобы понять, о чем вообще речь.

Вова все так же сидел на поляне, глядел на меня сквозь толстые стекла очков, и его глаза казались в этот момент еще более трогательными и беззащитными, чем всегда.

Тонкая игла совести кольнула в самое сердце. Может, зря я с ним так?

– Что ж, предлагаю закрепить шокотерапию для ботаника, – прозвучало над ухом. – Бьюсь об заклад, у него стекла треснут от ревности!

– Что ты имеешь в виду? – Я обернулась теперь уже лицом к Никите и столкнулась с его пристальным взглядом буквально в нескольких сантиметрах от меня.

А в следующий миг его наглые губы накрыли мои поцелуем, а дерзкий язык ворвался в рот, дразня пирсингом.

Время остановилось, а пульс зашкалил, ударяясь в висках.

Я настолько растерялась, что не сразу нашла в себе силы отстраниться. Просто замерла, будто вросла в землю, и никак не препятствовала действиям Данилова.

– Так не пойдет, – пожаловался он, сам отодвинувшись. – Никс, ты что? Я ведь для тебя стараюсь. Давай-ка больше жары, детка!

– Ты! – прошипела я, наконец опомнившись. – Ты!!!

Меня затрясло. И сразу вспомнился Вова, что наверняка был свидетелем сюрреалистичной картины под названием “Все хорошо, они целуются”.

Обернувшись так резко, что голова закружилась, увидела лишь поникшую спину и опущенную голову. Селиванов уходил, олицетворяя собой печаль пополам с тоской.

– Что ты наделал? – Я снова посмотрела на Никиту, собираясь высказать тому все, что думаю.

Но несколько ребят, проходящих мимо и удивленно уставившихся на нас, заставили меня закрыть рот.

– Успокоилась? – усмехнулся Никита.

– Да, – сказала честно и сразу добавила, испепеляя его горящим от обиды взглядом: – Но хочу, чтоб ты знал: попробуешь проделать нечто в том же духе еще раз – я отрежу твоего дружка тупыми ножницами. Поверь, я не шучу!

Улыбка исчезла с лица Данилова.

– Ну ладно тебе, Никс, ты чего?

– Отойди! – рванув вперед, вернулась в здание университета и сразу направилась в женский туалет.

Хотелось умыться холодной водой, подумать и побыть в тишине хоть немного. Но и тут судьба подстерегла, наслав на меня Айвазову.

– Приветик, Ника, – пропела Лора, ужом просачиваясь за мной. – Смотрю, ты сегодня домой не спешишь? Поругалась с Даниловым?

– Нет.

Я отвернулась и смахнула слезу, внезапно решившую скатиться по правой щеке.

– Тогда странно, – продолжала Айвазова. – Вы несколько дней душа в душу бегаете за ручку, а тут он тебя одну отпустил.

Я не отвечала, подумав, что так она быстрее от меня отвяжется.

И тут мне сунули что-то в карман кофточки. С тихим шелестом предмет осел там, а Лора, в ответ на мой недоуменный взгляд, пакостно улыбнулась.

– Презервативы, – пояснила она. – Или уже поздно? Не даром ты так бежала сюда. Плохо, Ник? Тошнота? Голова болит? Перепады настроения? Знаешь, что это за симптомы?

– Знаю. – Я повернулась и сделала шаг вперед, заставляя Лору отступить. – Это все то, что человек испытывает при долгом общении с тобой!

– Вот как? – Айвазова сверкнула глазищами. – Что-то по Селиванову не скажешь! Его от тебя уже мутит, Никуша-дорогуша! Он бредил тобой, а теперь его глаза стали открываться. И не я тому виной, Громова, а ты сама! Повелась на Данилова с его дебильными шуточками и сразу забыла про того, кто любит по-настоящему!

– Я ничего не…

– Все! – Лора выставила передо мной ладонь. – Ври Вове, Никите, ректору и учителям, но я тебя вижу теперь насквозь! Пока, Гром!