2+2 - страница 39
– Данилов! Никита… Вставай!
Он кивнул, пробурчал что-то и устроился поудобнее, сползая головой с подлокотника дивана ниже.
Я хотела разбудить его немедленно, но, приблизившись и наклонившись, замерла. Под глазами Никиты залегли темные круги, между бровей появилась вертикальная полоска-морщинка, а руки крепко сжимали бумажку, случайно прихваченную им перед сном. До чего мы себя довели? В особенности он… Когда я засыпала, Никита не будил, стараясь взвалить на себя большую часть работы. Даже мой личный проект помогал делать, набрасывая идеи и поправляя скелет.
Не знаю, что со мной случилось, но в какой-то момент рука сама потянулась вперед и убрала прядь волос с высокого лба, едва-едва тронув кожу. И сердце замерло. Затем, подождав вместе со мной пару секунд, длиной в вечность, тихонько забилось снова, набираясь смелости. Мои пальцы тоже осмелели… Я, почти не касаясь его, провела по виску, к скулам, и уставилась на губы. Красивые, четко очерченные, чуть полноватые.
До боли захотелось почувствовать вновь, каковы они… Нас разделяло совсем небольшое расстояние, а Никита крепко спал и не мог пошутить над моим странным желанием. И я, прикрыв глаза, осторожно, едва дыша, поцеловала его.
Губы встретились с губами лишь на чуть-чуть, а после трусость взяла надо мной верх. Я распахнула глаза, отшатнулась, вздохнула глубоко и сбежала на кухню, чтобы сварить нам обоим крепкий-крепкий кофе.
“Господи! – думала я про себя. – Что я вытворяю?!”
Щеки еще горели, а на губах против воли расцвела улыбка, когда Данилов прошлепал босиком рядышком и хрипло сообщил:
– Пахнет чудесно, я пришел на запах. Угостишь, Никс?
Я кивнула и, старательно не глядя в его сторону, сняла турку с плиты. В квартире была электрическая кофеварка, но мне нравилось действовать по старинке.
Еще какое-то время я стеснялась и чувствовала себя неловко, постоянно ожидая, что вот сейчас Никита начнет шутить по поводу моего утреннего поведения. Но, слава всем святым, он спал! И совсем ничего не мог знать.
Вскоре я перестала бояться смотреть в его глаза, полные искорок-смешинок, и снова смогла говорить о проделанной работе, обсуждая тонкости и нюансы будущей защиты.
К университету мы подъехали даже загодя: Никита договорился о доставке проектора только на день приезда мистера Брауна и сам собрался идти его устанавливать, сказав, что никому не доверит это важное дело. При этом Данилов покосился в сторону, и я заметила Вову с Лариской, сидящих неподалеку от нас.
– Интересно, что их привело так рано? – задумчиво проговорил напарник. Посмотрев на меня в упор, он внезапно попросил: – Никс, не подведи. Никакого доверия и сочувствия, я тебя очень прошу.
– О чем ты? – удивилась я.
– Очевидно же, что они хотят что-нибудь предпринять. – Он снова уставился на неразлучную парочку. – Чтоб им… Просто будь на чеку, хорошо?
– Конечно.
На этот раз и я прониклась серьезностью ситуации. Если наш проект снова пропадет – всему конец.
– Флешка у тебя, – улыбнувшись, сказала Данилову. – Пароли от почты и облака я им не скажу даже под гипнозом.
– Тогда встретимся через сорок минут, – он подмигнул и пошел в нужном направлении.
И тут же рядом оказалась Айвазова.
– Привет, Вероника, – сказала она по-английски. – Вижу, у вас тоже были ночи без сна?
– Что ты имеешь ввиду? – я удобнее расположилась на скамье и ответила ей на том же языке, чем, кажется, сильно удивила.
– Учебу, разумеется, – улыбнулась Лариса. – От занятия любовью такие круги под глазами не появляются, да и волосы так не тускнеют… Это я о том, что была не права. Теперь вижу, что вы с Даниловым и правда всего лишь работаете вместе.
– Ну, у тебя кругов под глазами нет, – в свою очередь вернула шпильку я. – Значит, мне можно поздравить вас с Селивановым с прекрасно проведенным временем?
Лариса рассмеялась:
– А ты остра на язык, Громова. Общение с Даниловым сказалось? Вижу, и английский подтянуть успела. Тоже его заслуга?
Я лишь пожала плечами, решив не говорить о том, как Никита настоял неделю назад на общении по-английски. Мне и правда нужна была практика, а он оказался потрясающим учителем.
– Молчание? – Лариса кивнула своим мыслям: – Значит, я права. Ты не очень много потеряла от того, что Вова ушел со мной. Выживают сильнейшие, так ведь, Громова?
– Я здесь не для того, чтобы воевать с вами, – ответила ей спокойно. – Мне просто нравится учиться у мистера Брауна. Как и Никите. И плевать, что вы там еще придумаете, наши проекты украсть вам больше не удастся, Лариса. Придется включать собственные головы и работать.
– Не понимаю, о каких кражах речь. – Айвазова выразительно посмотрела в сторону мявшегося неподалеку Вовика. – Если Селиванов и сделал что-то такое, то при чем здесь я?
– Стерва, – прошипела я.
– Ха-ха! – Лариса покачала головой. – И что с того? Побежишь жаловаться Брауну? Плакать и пускать сопли?
– Всего лишь сделаю работу еще лучше той, что вы украли. А ты и дальше следи, чтоб цвет волос не потускнел, думаю, твой папочка оценит их красоту.
– Дрянь!
– От такой слышу!
Лариса хотела что-то ответить, но прервалась.
Красивая молодая девушка, сидящая рядом, закашлялась, поднялась и, странно на нас посмотрев, прошла мимо.
Мы с Айвазовой как-то сразу успокоились, проследили за тем, как она вошла в здание университета и, поднявшись, пошли туда же, ни слова больше не говоря.
Глава 18
Мы стояли с Никитой под дверями кабинета в ожидании профессора и мрачно передавали друг другу банку с энергетиком. Ночь была бессонная, и сейчас перед глазами все плыло, а разум так и норовил выключиться.
