Нахал - страница 27
Она так сильно текла, что можно было попробовать еще раз.
Непременно попробуем…
– Э-э-д… – девочка вскрикнула, закрывая лицо.
Упругий бугорок плоти стал сжиматься под моей рукой.
Подхватил её на руки и понес в спальню. Обнаженная девушка свернулась клубком, прикрывая глаза. Бережно укрыл её и направился к шкафу: стянул мокрые боксеры, натянул сухие и забрался к Лине под одеяло. Притянул её к себе, уплывая в тревожный сон.
За окнами бушевала гроза, а мы спрятались от всего остального мира. Вдвоем.
* * *
Я распахнул глаза, тут же подскочив на кровати. Лицо и волосы взмокли от пота, каждая мышца горела огнем. Внутри разрасталось это странное удушающее предчувствие.
Мне не хватало воздуха. Снова. Как в детстве. Первое время после того, как мать нас бросила, я часто просыпался по ночам, испытывая удушье. Бабушка обошла всех врачей, прежде чем они поставить диагноз…
Лина ушла. Вот упертая. Несмотря на то, что в комнате было тепло, меня била дрожь. От нашего последнего совместного воспоминания горло сжалось.
Поднялся с койки, стремительно натягивая треники. Если поеду прямо сейчас – успею сократить расстояние довольно быстро. Она не могла далеко уехать. Да и вряд ли это вообще возможно на заваленной подтопленной дороге…
Я выскочил на улицу и остолбенел. Дождь почти стих. Воздух казался густым, осязаемым. На небе висела подозрительно красная луна. Ангелина, обмотанная в простыню, сидела на крыльце, поджав колени к подбородку. Она обнимала себя руками.
Взгляд скользнул по аккуратным ладоням с тонкими длинными пальцами и бесцветными ногтями.
– Я думал, ты уехала… – опустился рядом.
Лина покачала головой.
– Здесь так тихо. Спокойно. И воздух – хоть ложкой ешь, – нежный голос звучал слабо, отчужденно.
Ничего общего с той дикаркой, которая долбила меня кулаками в грудь, или лихой автоледи, обхитрившей на гоночной трассе. Она казалась беззащитной, как только что распустившийся бутон божественного цветка. Мне ещё предстояло познакомиться с этой особенной, более чуткой стороной её души…
– На улице похолодало. Ты вся дрожишь, – придвинулся, притягивая к себе за плечи.
– Да, – Ангелина вытянула ноги, поворачиваясь ко мне лицом.
В горле пересохло. Спутница резко опустила ладони на живот, но от меня не укрылось, как дрожат её пальцы. Сладковатый запах чистого податливого тела не давал соображать.
– Хочешь, я отнесу тебя в кровать? А с утра отвезу в отель?
Наши взгляды пронзили воздух. Грозовые облака в её глазах сменились на дурманящее рассветное солнце. Мышцы паха превратились в клубок оголенных проводов. Взгляд спутницы скользнул вниз, явно оценив, какое влияние на мое тело оказывает её близость. Лина приподняла уголки губ, еле слышно причмокнув.
От осознания, что эта дьяволица в курсе моей смертельной жажды, в горле пересохло.
– Эдик… – она не выдержала первая, опустив ресницы.
Самая дикая слабость. Я слышал, как грохочет её сердце рядом с моим. Лина вновь подняла голову, растерянно заглядывая в глаза.
– Я хочу еще… поспать... – тихий голос сорвался.
На щеках проступила пунцовая рябь. Она судорожно хватала чистейший горный воздух, сминая пальцами ткань в области живота.
– Да. Поспать, – одновременно подскочили на ноги, и девушка сделала шаг вперед, натыкаясь на мою грудь.
– Дай пройти…
– Не дам, – приподнял ее за задницу, вынуждая обвить ноги вокруг торса.
Её горячая промежность прижалась к моему животу. Стиснул челюсти, стараясь не думать о том, что под белоснежной простынею нет белья.
Я повернулся, припирая пленницу спиной к двери. Маленькие ручки сжали предплечья. Её соски натянули тонкую ткань. Мы оба тяжело дышали, как одичалые, пожирая друг друга глазами.
– Ты мне не нравишься, – судорожно прошептала Лина, презрительно морщась.
– Ты мне тоже, – улыбнулся, тихо присвистнув. – Я просто на тебе повернут, – высунул кончик языка, замирая в миллиметре от розового рта.
Я бредил ей. Хотел взахлеб.
Член стоял колом, упираясь в горячую влажную промежность. Лина дернула бедрами, и наши взгляды перемкнуло. Дыхания превратились в невесомый морской бриз. Серые глаза умоляли больше никогда не отпускать. Я и не собирался.
Слегка коснулся губами уголка её рта. Девочка прикрыла глаза. Не смог сдержать ликующего смешка.
– Я могу быть очень нежным, – хрипло рассмеялся, скользя губами по подбородку. – И знаешь, мне нравится ласкать. Доводить до экстаза. До дрожи, – повел сомкнутыми губами ниже, исследуя прохладную шею. – Я бы хотел отмотать время назад. Года так на четыре… Чтобы мы узнали друг друга. Я бы ухаживал, всегда внимательно слушал, а по ночам забрасывал слащавыми смсками. А потом мы бы остались наедине, очень долго целовались, ты бы вся раскраснелась от смущения, а я бы раздел тебя и сделал своей…
От её горячего влажного дыхания ноги ослабели.
– Ты мне не нравишься, Эд, – упрямо повторила, пытаясь вырваться из западни.
Я улыбнулся, на мгновение прижимаясь губами к её губам.
– Разреши мне сделать тебя своей?
Лина вздрогнула, проведя пальцами по позвоночнику. Мои губы вновь прижались к её. Девушка ахнула, чуть подаваясь вперед, и тогда наши языки встретились…
Я обрушился на неё так, как море целует песок на побережье. Быстро. Властно. Глубоко. Лина пронзила мою шею ногтями. В бедра ударил обжигающий разряд. Атаковал её рот, кусал, обсасывал, упиваясь нежными эротичными всхлипами…
Мы сплелись языками. Она стонала и таяла. Я проникал в её рот, будто хотел проглотить. Желал доставить неземное удовольствие каждым своим жалящим поцелуем.
