Закон Моисея - страница 9

— Я в порядке, — упрямо прогундела я, стараясь не качаться из стороны в сторону, потирая глаза и поджимая губы, чтобы они так заметно не дрожали. Я была унижена тем, в каком состоянии видел меня Моисей и просто уничтожена при одной мысли о том, что могло случиться, если бы он не пришел. Что почти случилось. Но мне было достаточно и этого короткого ужаса в коррале. Если это вправду была неудачная шутка, то она зашла слишком далеко. Теперь Джорджия Шеперд испугалась не на шутку. А бояться я не очень умею. Мне резко захотелось домой. Я не знала, где сейчас Хейли, и мне не хотелось ее искать, в особенности, если она сейчас занималась тем, чем я думала.

— Ты не мог бы отвезти меня домой, Моисей? Пожалуйста? — мой голос предательски дрогнул, и я поморщилась от отвращения к самой себе. Как маленькая девочка.

— Они за это заплатят.

— Что?

— Они за это заплатят, Джорджия.

Так странно и непривычно было услышать его голос, непринужденно произносящий мое имя. Будто мы уже сто лет знакомы. А ведь он меня совсем не знал. И вдруг я поняла, что сама себя не узнаю. Тот же город, та же улица. Тот же долбаный мир. Но сейчас я не ощущала его, как раньше. Я точно уже не такая, как прежде. Интересно, это все шок или что-то другое? Ведь по сути, ничего ужасного не случилось. Я в порядке. По крайней мере, буду в порядке очень скоро. Мне просто нужно было домой.

— Я хочу домой. Все в порядке, — попросила я. — Ну пожалуйста?

Я действительно готова была взмолиться, лишь бы он послушался. Слезы стекали по моим щекам.

Он почти с отчаянием огляделся по сторонам, будто собираясь позвать на помощь. Ему словно нужен был чей-то совет или подсказка о том, как справиться с ситуацией. А главной его проблемой была я. Он не знал, что со мной делать. Самым простым решением было отвезти меня домой, но он считал, что это не лучшая идея.

— Пожалуйста? — надавила я. Затем вытерла лицо рукавом рубашки. Слезы и грязь оставили на нем темные следы. Специально купила ее к этому вечеру — у меня был обычай покупать новые тряпки на фестиваль. Джинсы, рубашки, иногда даже сапоги.

В отдалении над рядами построек мерцало разноцветное колесо обозрения. Легкий ветерок приподнял слипшиеся волосы с моих мокрых щек, принеся с собой запах праздника, сахарной ваты и попкорна. Смешавшись с рвотной кислятиной и вонью навоза, он тут же померк.

Я покачнулась, чувствуя, как весь ужас, пережитый за последние минуты, понемногу начинает устаканиваться во мне. Все тише, тише и тише. Мне просто хотелось домой.

Моисей, наверное, почувствовал, что я вот-вот провалюсь в забытье, потому что, не говоря ни слова, он аккуратно взял меня под руку, предлагая помощь и поддержку. В этот момент я его уже любила, всем своим существом, сильнее, чем сама могла предположить. Сильнее, чем могли позволить наши короткие, обрывочные встречи. Хулиган, уголовник, «дитя крэка» — теперь он был мой герой.

Он шагал рядом со мной, позволяя на себя облокотиться. А когда мы подошли к его открытому джипу, я остановилась, как вкопанная, растерянно моргая. Именно эту тачку я видела шесть недель назад, в тот самый день, когда Моисей переехал в Леван. Я с завистью разглядывала его огромные колеса и шикарные диски — ведь у меня самой был старый фермерский пикап, в лучшие свои мгновения выдающий сорок километров в час. Точнее, раньше я завидовала, а теперь испытывала такую благодарность, что готова была упасть перед машиной на колени и вознести хвалу Богу.

Моисей бережно усадил меня внутрь и даже пристегнул ремень безопасности. Ремень напоминал мне сбрую, а это значило одно — защищенность. Плевать, что у этой шикарной тачки нет крыши и задних дверей.

— Моисей, джип, ремень безопасности, Моисей, — перечисляла я, даже не обращая внимания на то, что говорю вслух и что дважды назвала его имя. Сегодня ему причитается вдвое больше очков.

— Что? — Моисей придвинулся ко мне, приподнял за подбородок и обеспокоенно заглянул мне в глаза.

— Ничего. Просто привычка. Когда я… в стрессе, то начинаю придумывать и перечислять вещи, за которые могу быть благодарна в жизни.

Он ничего не ответил, но не сводил с меня взгляд, пока усаживался и заводил машину. Я чувствовала, что он наблюдает за мной, даже тогда, когда он выруливал на дорогу мимо загонов и прицепов для лошадей, через парковку и дальше, прочь отсюда.

Ветер с ревом обвевал наши лица, спутывал мне волосы и вжимал мое тело в кресло, когда мы набирали скорость на автотрассе. Позади оставались праздничные площадки, мерцающее колесо обозрения, восторженные крики и прочие фальшивые атрибуты придуманного счастья, которые так легко сбивали меня с толку раньше. Всю жизнь они успокаивали, убаюкивали и, выходит, обманывали меня. Интересно, смогу ли я вновь поверить в них когда-нибудь потом.

3 глава 
Моисей

Я пошел на родео из-за Джорджии. Не потому, что у меня было предчувствие, что она нуждалась во мне, или надежда на то, что она хотела, чтобы я был там. И определенно не потому, что я ожидал найти ее связанной, всю в грязи, плачущую, потому что кто-то пытался навредить ей или напугать. Или взять ее. Она сказала, что, вероятнее всего, это была шутка. Я задавался вопросом, что за друзья могут шутить подобным образом. Хотя откуда мне знать? У меня никогда не было друзей.

В тот день моя бабушка вручила мне дополнительный входной билет в общую зону и сказала, что Джорджия «соревнуется в баррел рейсинге и ты не захочешь это пропустить». Я тут же представил Джорджию верхом на лошади, балансирующую и заставляющую ее маневрировать; ее ноги напряжены в отчаянной попытке не сорваться, когда она старается пересечь финишную черту раньше всех остальных наездниц.