Муж подруги - страница 40
Зависли во времени, залипли, словно мухи в меду.
Алена вдруг почувствовала себя добычей, а он как... огромный волк. Должно быть страшно, а ей сказочно хорошо. Потому что это ее волк. Не обидит. Никогда. Она просто знала это.
И потянулась к нему губами первая.
Миг. А потом будто тысячи иголочек, разносящих блаженство, разлетелись в крови. Замелькало все смазанными кадрами, сполохи света под закрытыми веками... Шум, которого она не слышала.
Кое-как пришла в себя уже сидя на кухонном столе. В одной руке по-прежнему наполовину очищенная картофелина, а в другой картофельный нож.
Очнулась, только потому что между ее разведенных ног замер, весь дрожа и обнимая ее, Влас. Затих, прижимаясь лбом к ее груди. Губы приоткрыты, шумное дыхание вырывается с трудом. И стон, тягучий, как будто ему больно.
Губы шепчут, сбиваясь:
- Я сейчас. Подожди. Не мог...
Наконец он поднял голову, взглянул на все ее приготовления, на картофелину в руке и тихонько засмеялся. От его хрипловатого смеха дрожь по позвоночнику. Поцеловал и сказал:
- Я сейчас отъеду, а ты запрись и никому не открывай. Надо встретить Игоря. Переговорить.
Но после этих слов лицо Власа сразу посуровело. А ей стало не по себе. Не понравилось Алене выражение мрачной решимости на его лице.
- Влас... - прошептала она встревоженно.
- Ничего, Алененок мой. Все будет очень хорошо.
А потом неожиданно улыбнулся и замер, вглядываясь в нее с какой-то жаждой.
- Я вернусь поздно. Впустишь меня?
Она застыла, утонув в его глазах. Он ведь неспроста разрешения просит...
Если она впустит его в эту ночь, это ведь навсегда. Теперь уже навсегда.
- Да, - сказали губы раньше, чем она додумала эту мысль.
Он резко выдохнул, будто не дышал до этих пор, прижался быстрым поцелуем к ее губам, опять будто душу всю выпил, а свою в нее влил. И пошел к дверям. Алена наконец бросила на стол, то, что у нее было в руках и побежала за ним.
- Влас! Это же не опасно?
У самых дверей мужчина обернулся. Глаза, прямо как волчьи, горят угольками изнутри. Или может, это просто свет так падает, Алена не успела понять. Он поднял руку, погладил костяшками пальцев ее по щеке и проговорил:
- Нет. Ничего не бойся.
А потом мотнул головой в сторону кухни:
- Картошку к моему приходу пожарь.
И вышел.
А у Алены на глазах глупые сладкие слезы. Прислонилась к стене спиной, отерла их тыльной стороной руки, засмеялась, всхлипывая и закрывая ладонью рот.
Грешно, наверное, но она была бесконечно и просто безумно счастлива.
глава 42
Чего ждать от разговора с другом, если ты нечего хорошего от этого разговора не ждешь? Но сердце все равно болезненно сжимается, а разум ищет лазейку, чтобы оправдать. И тут же скатывается ядовитый пепел осознания. Ложь. Предательство.
Терять друзей тяжело. Легче снова сто раз получить по ребрам. Не так больно.
Влас понимал, что его просто душат и рвут эмоции. В таком состоянии он не сможет мыслить и оценивать правильно. Поэтому все чувства и эмоции были нещадно загнаны вглубь себя. На поверхности разве что каменное равнодушие и немного холодной злости. Злость отрезвляет.
Он оставил машину на стоянке и пошел встречать друга.
Игоря он еще издали заметил в толпе. Сердце привычно трепыхнулось радостью при виде друга, с которым они, кажется, прошли огонь и воду и медные трубы. С которым они не раз прикрывали друг другу спину.
И этот друг нанес ему в спину удар.
Радость сменилась ядом. Игорек предатель. Влас подавил смешок, готовый сорваться с его губ, и помахал ему рукой.
Знакомая стройная фигура, походка стелющая, неутомимая, легкая, но за внешней легкостью скрывалась сила. Они ведь с Игорьком чем-то похожи, оба суховатые, хорошо развитые, мускулистые. Годы занятий спортом не прошли рядом. Оба бойцы, волки, как они когда-то давно себя называли. Влас темно-бурый, Игорек светловолосый, песочный. Ловкие, сильные, умные, отчаянные.
Только брат Игорек оказался слишком хитрым, с горечью подумал Влас, глядя, как приближается друг. Кроме одного единственного раза, когда они еще детьми подрались в песочнице, они никогда не дрались. Теперь вот предстояло.
Игорь подошел вплотную.
- Привет, брат, - обнял его, хлопнув по спине.
- Привет, - ответил на объятие Влас.
Не здесь и не так состоится разговор, не стоит раньше времени смущать брата.
***
Багажа у Игоря не было, потому и задерживаться не было никакой необходимости. Некоторое время спустя они уже ехали обратно в город. После нескольких дежурных фраз сказать пока было нечего. Повисло молчание.
Казалось, каждый звук, шуршание одежды, даже еле различимый шум от дыхания, все отдается в ушах. Давит. По салону поползла закручиваясь спиралями энергетика обоих. Адреналин, который уже начал скапливаться в венах.
Игорь потянулся и включил радио. Тень улыбки тронула окаменевшие губы Власа, из динамиков понеслось почти забытая незабвенная песня Натальи Орейро:
Cambio dolor por libertad
Cambio heridas por un sueño
Que me ayude a continuar
Cambio dolor, felicidad
Que la suerte sea suerte
Y no algo que no he de alcanzar
Когда они были пацанами, «бедная» Наталья круглосуточно надрывалась чуть не из каждого ларька. Но даже ностальгическое воспоминание, дохнувшее на него теплом из детства, не тронула сердце. Каменным он себя ощущал сейчас. Лава, что бурлила внутри, была до поры до времени заперта.
Влас знал, что именно так прозывала его за глаза Кристина. Уголок рта презрительно дернулся, хотелось бы ему знать, что сейчас делает его жена. Впрочем, он знал. Оксана позвонила.
