365 - страница 225

— Здравствуй, мама, — поприветствовал её Игорь, не в силах полностью убрать из голоса ядовито-издевательские нотки. — Зачем пожаловала? Ты что-нибудь хотела?

— Я? — вскинула голову она. — Хотела ли я что-то?! — возмущению в голосе явно не было предела, и женщина, подбоченившись, собиралась раскричаться, но потом каким-то образом удосужилась вспомнить, что пришла сюда не ссориться с сыном, а по какой-то другой причине, ему неизвестной. — Где этот… Этот…

Несколько слов, явно родом из дедушкиного словаря, заставили Игоря скривиться.

— Где твой отец? — поправилась наконец-то мать. — Он у тебя? Дай, я зайду, — она совершила попытку проникнуть в квартиру, но Игорь, наученный горьким опытом длительного общения, перекрыл рукой путь родительнице.

— Папы у меня нет, — уверенно ответил он. — И свои личные проблемы, мама, я прошу решать не в моём доме. А внутрь — не пущу. У меня там злая собака.

Боня, подтверждая, что он существует, взвыл, а потом высунулся в коридор, повиливая хвостом. Надежда Петровна аж попятилась от неожиданности. Собак она страшно не любила, и, очевидно, Боня всем своим внушительным видом доказывал ей, что нечего менять животные предпочтения на переправе.

Впрочем, единственным зверем, что нравился маме, была шиншилла, и та в виде шубы. Ну, и что-нибудь деревенское вроде коров да кур, но в этом Надежда Петровна своему мужу и детям никогда не признавалась. Она вообще всеми силами пыталась доказать миру, что не имеет ничего общего со своими родителями, что произошла она из дворца и была потерянной принцессой — примерно такими словами. И хотя это было очень плохо — смеяться над собственной матерью, издеваться над её искренними мечтаниями, — Игорь ничего не мог с собой поделать. Каждый раз при виде её карамельного цвета сапог или розовой шубы, салатовых брюк или цветастой кофточки он с трудом сдерживал комментарии, так и рвущиеся на свободу.

— А где тогда он? — истерично взвизгнула мать. — Его уже два дня не было дома! С самого четверга!

Игорь насторожился.

— Он приходил ко мне в гости в пятницу, — отметил Ольшанский. — Может быть, у него смена, а ты опять что-то перепутала?

Надежда Петровна только возвела к потолку глаза, демонстрируя заодно и новую тушь ярко-синего оттенка. В то, что муж может быть занят на работе, женщина явно не верила, но заставить сына впустить её в квартиру она тоже не могла.

— Нет его на работе, — уверенно заявила она. — Нет и быть не может. Пропал, понимаешь ли. Делся куда-то! Трубку не берёт. Знаешь, как меня это достало? С твоим отцом — всё равно, что на какой-то войне. Постоянные скандалы, ссоры, дрязги, невесть что происходит. А я устала, устала, понимаешь ты это или нет?!

Игорь понимал. Он смотрел на мать, не зная, что ей сказать — что папа тоже устал от её постоянных требований и не хочет оттого возвращаться домой, или, может быть, заявить, что мать слишком надоедлива и не может посидеть тихо и несчастные две минуты? И первое, и второе было чистой, но зато какой обидной правдой…

— Если хочешь, я ему позвоню, — вместо всех этих оскорбительных слов предложил Игорь. — Может быть, он возьмёт трубку.

— Ага, позвони, — фыркнула Надежда Петровна. — И скажи, что домой он может больше не возвращаться. И что если он не придумает, как вымолить моё прощение, то я подам на развод, и пусть идёт на все четыре стороны и хоть живёт на своей работе!

Не дав сыну ничего сказать — можно подумать, он действительно собирался её отговаривать! — женщина гордо повернулась к нему спиной и засеменила вниз по ступенькам.

Едва не зацепившись оттого, что слишком высоко задрала нос, Надежда Петровна всё равно не растеряла свою спесь. Игорь же обеспокоенно проводил её взглядом и, стоило только хлопнуть подъездной двери, а ему — закрыть собственную, набрал номер отца.

— Алло, — на третьем гудке поднял трубку Николай Андреевич. — Игорь, что-то срочное? Мне на операцию….

— Нет, — ответил грустно Игорь. — Всё хорошо. Думал, что у тебя сегодня выходной.

— Запланированная смена, — коротко ответил отец. — Тебе нужна моя помощь?

— Нет, — Ольшанский смотрел на дверь, пытаясь избавиться от чёткой мысли о том, что его мать — отменная идиотка. — Просто собирался спросить, всё ли у тебя в порядке.

— А, — Николай Андреевич засмеялся. — В полном, сынок. Ну, ты звони… или я позвоню после операции, ладно?

— Ладно, — согласился Игорь.

Сколько б он ни пытался наладить отношения со своими родителями, ничего не изменится, и Ольшанский знал об этом так же хорошо, как и о том, что отец не позвонит. Забудет. Или захочет забыть. В любом случае, он давно уже не был ребёнком и не ждал, что родителям станет хоть немножечко интересно, как поживает их сын.

Того более — он и сам уже не испытывал ни грамма желания с ними чем-то делиться.

136 — 135

136

18 декабря 2017 года

Понедельник

Утром Лёшка заехать к ним, разумеется, не успел. Даже написал текстовое сообщение в мессенджере, что заберёт Бонечку вечером. Вечером какого числа — он не уточнял, и Игорь в преддверии собственного отпуска предвкушал присутствие Бонифация в квартире и в новогоднюю ночь, и после тоже.

Отступать Ольшанский не собирался. За собственное семейное счастье он радел всё же больше, чем за Лёшино, а Боня, как ему известно, обожал кататься на машинах. Именно поэтому с утра пораньше неугомонный пёс был выведен на улицу не только для предстоящей прогулки.

Радостно тряся пушистой головой, Бонечка запрыгнул в открытую дверь на заднее сидение и разлёгся там, не заботясь о том, что не помещается. Игорь заботливо поправил хвост, переложил тяжелые лапы на сидение, попытался закрыть дверь, но Бонифаций разлёгся ещё фривольнее, и ноги его теперь уже сантиметров на двадцать торчали из салона автомобиля.