Безумные - страница 3

О, Всемогущий, какая свадьба?! О ней речи-то даже не заходило, с чего вдруг эти пугающие мыслишки рождаются в моей голове? Быть может, предчувствие? В таком случае, дело – дрянь. Мое чутьё ещё никогда не подводило меня.

Мой аромат похож на белую полупрозрачную вуаль. Отличненько.

– Спасибо вам, дорогие мои! Так приятно, что все вы меня любите! Какой же прекрасный вечер! Давайте сфотографируемся?

Моя подруга Илона – жгучая брюнетка с копной густых длинных волос. Настоящая сердцеедка с ногами топ-модели, пышной грудью и сексуальной родинкой над верхней губой. Каждый раз, когда смотрю, как она умело флиртует с мужчинами, игриво улыбается и делает такой томный кошачий взгляд, от чего те готовы штабелями падать к её ногам, во мне просыпается странное чувство, сравнимое с тоской и даже обреченностью. Понимаю, что мне всего двадцать пять и, наверное, все самое интересное еще впереди, тем не менее, бывают минуты, когда ощущаю себя семидесятилетней старушкой, чьи молодые и безрассудные годы давным-давно остались позади. Иной раз хочу стать хотя бы на один день Илоной. Почувствовать такую раскованность и уверенность в себе, что смогла бы совершить нечто, от чего волосы бы дыбом встали. И, безусловно, в рамках приличия и закона. Например, татуировку набить… Даже самую малюсенькую.

– Ты не голодна? – тихонько спрашивает меня Миша.

– Нисколько, – отвечаю я и на сей раз тянусь к стакану с газированной водой. На его месте, я бы уже давно поинтересовалась, почему меня постоянно куда-то тянет, когда он только-только намеревается приблизиться. – Уже и запеченные овощи не лезут.

– Хочешь закажу тебе на десерт пирожное с трюфелем? Очень вкусное.

– Нет, спасибо. Не думаю, что настало время для десерта.

– Может, повторить твой «Цезарь»?

– Я не голодна, Миш, – с нажимом отвечаю я, упрямо взглянув на него. – Спасибо, я сыта.

– Ладно, – с улыбкой говорит он, продолжая смотреть на меня, – но если вдруг захочешь чего-нибудь – только скажи, хорошо?

Я лишь киваю, пряча лицо за широким сверкающим стаканом и сотнями газированных пузырьков. На долю секунды мой взгляд спотыкается о большие сверкающие глаза Илоны, что словно два полицейских, вечно подлавливают меня в ситуациях, когда мое раздражение готово вылезти наружу.

– Кстати, ты не забыла, что завтра вечером мы идем на выставку одного моего хорошего знакомого?

– Ты говоришь мне об этом каждый день на протяжении месяца, – с вымученной улыбкой тихо отвечаю я, – у меня и шанса не было забыть об этом долгожданном мероприятии.

Только бы не виноватый взгляд, пожалуйста!

О, Господь Всемогущий, ну за что?!

– Прости, солнышко, – шепчет Миша, опустив глаза, словно провинившийся котенок, – в последнее время ты много работаешь и мне кажется, что тебе совершенно не до меня. Ведь это не так, правда?

Бегло оглядываю наш столик и, убедившись, что каждый болтает о своем, заставляю себя с нежностью взглянуть на расстроившегося Мишу, что явно ждет от меня ответ.

– Милая, припудрим носик, а? – Илона подмигивает мне, чуть склонившись над столом. Моя спасительница! Я смущаюсь, заметив, как её коллега напротив, кажется, Витя, чуть приоткрыв рот, глядит на приспустившееся глубокое декольте черного платья с открытой спиной. Должно быть, аппетитная ложбинка между грудей сводит его с ума… Да настолько, что еще чуть-чуть и придется сунуть ему салфетку в руки, чтобы протер слюнявый рот. – Миш, выпусти свою красавицу, нам нужно в дамскую комнату. Не скучайте, мальчики.

Илона не говорит, она как будто воркует. Плавные движения кистей и бедер, прямая осанка и легкие прикосновения пальцев к шее – все настолько гармонично и завораживающе, что я сама бы любовалась и любовалась ею. Эта девушка определенно постигла таинство женского обольщения.

В туалете мы поправляем макияж. Я обновляю бежевую помаду, а Илона – красную. Этот яркий оттенок демонстрирует женскую уверенность, внутреннюю силу и, несомненно, страсть. В общем то, чего я напрочь лишена.

– Как тебе вечер? – спрашивает она, разглядывая себя в зеркале.

– Замечательный. За другими столиками мужики глаз с тебя не сводят. И это при том, что рядом сидят их девушки. Или супруги.

– А вдруг любовницы? Смотреть ведь не запрещено, – подмигивает она мне. – Единственный, кого я, как женщина, не интересую – твой Миша, – с нежной улыбкой добавляет Илона. – Даже если бы голая прошла перед ним, он бы меня не заметил.

Если я скажу ей, что чрезвычайно огорчена по этому поводу, она покрутит пальцем у виска и скажет, что я чокнутая?

Поправляю несколько светлых прядей на висках и вытягиваю из высокого пучка шпильку, что больно впивается в кожу головы. И пока Илона наносит несколько капель легкого парфюма на запястья и шею, я все глубже погружаюсь в бездонную пучину собственных мыслей, где Миша, развалившись на кровати, игриво улыбается мне, когда я выхожу из душа в самой отвратительной пижаме, которая у меня только есть. Он говорит, что зря я её надела; стягивает с меня шорты, майку и, издав короткое, как ему кажется, возбуждающее рычание, толкает меня на кровать и принимается зацеловывать каждый участок моего тела. Если у поцелуев бывает вкус, например, клубничный, персиковый, шоколадный или какой-нибудь другой, то эти начисто его лишены. Они такие же безвкусные, как вода в бутылке. Но даже она бывает жесткой или мягкой, чего не скажешь об этих бессмысленных прикосновениях.

– И снова этот пустой и отрешенный взгляд, – комментирует Илона, склонив на бок голову. Наблюдает за мной, точно я маленькая мышка, не знающая, как пройти лабиринт. – В чем дело? В последнее время ты очень странная.