Безумные - страница 57

– Мне некогда, Макс. Давай потом?

– Почему ты больше не встречаешься с той девушкой? Как её там… Э… А…

– Аврора, – скрипя зубами, уточняет Даня.

– Точно! Так, почему ты больше не встречаешься с ней?

– Потому что мы наскучили друг другу, – сухо отвечает он, сложив в кожаную сумку какие-то бумаги с чертежами. – Ты едешь?

– Мстительная женщина – страшное дело, – подначиваю я, сложив руки на груди.

– Я знаю на что ты намекаешь, но это не так.

– А на что я намекаю?

– Макс! Хватит.

– Это твоя Аврора рассказала блогерше о золотых билетах. Сколько месяцев тишь да гладь была, а тут вдруг на тебе – двадцать тысяч человек в курсе, что закрытые вечеринки в «Манхэттене» – регулярное дело. Инфа появилась сразу после того, как вы перестали общаться.

– Это не она, – с раздражением говорит Даня, опустив ладони на гладкую поверхность стола. – Не она.

– Откуда тебе знать?

– Потому что ты её совершенно не знаешь! Аврора…чудесная девушка, – задумчиво говорит он, словно проваливаясь в воспоминания. – Совсем не такая, как все.

– …И?

– Что «и»? Это не она.

Даня никогда особо не отличался говорливостью. Особенно в отношении девушек. Когда нам было по семнадцать, он по уши втрескался в нашу одноклассницу, невыносимую зазнайку Настю Ковалеву. Цветы оставлял с запиской у двери её квартиры, создал страничку в соцсети от чужого имени и переписывался с ней, пока она, наконец, не предложила встретиться. Меня вся эта ситуация забавляла только так. Короче, Настя эта была в бешенстве, узнав, что красавчик с фотографии (какой-то блондин с рельефным торсом) – её высокий и худощавый одноклассник Даня. Растрепала об этом всей школе, даже учителя были в курсе. И любовь как ветром сдуло. После этого мой друг перестал делиться с кем-либо историями своих любовных приключений.

– Знаешь, что я вспомнил сейчас? – с улыбкой спрашиваю я, сцепив руки в замок. Даня с раздражением поглядывает на меня, небрежно застегнув молнию на сумке, а потом его недовольная физиономия сменяется глубокой усталостью, словно он целый день мешки с картошкой таскал по футбольному полю. – Да, мой друг. Именно о ней.

– Заткнись.

– Эта Ковалева, чтоб её, нарушила твою психику.

– Пошел ты!

– Уже двенадцать лет прошло, а ты все не можешь выбраться из болота, куда эта негодяйка затянула тебя. – Даня поспешно надевает кожанку, намереваясь отвязаться от меня как можно скорее. – Ладно! Погоди! – поднимаюсь я с кресла. – Выслушай меня. На самом деле мне вообще побоку, откуда эта блогерша узнала о билетах и прочее. Я просто пытался выведать у тебя правду, о которой лишь догадываюсь. Ты ведь молчун редкостный!

– Макс, встреча, – нетерпеливо говорит он, ткнув пальце на свои часы.

– Да, да, одну минуту. Короче, эта Аврора предложила тебе снять маски и попробовать познакомиться по-настоящему, на что ты, естественно, отказался, ведь нарушение правил – наказуемо! – говорю я деланно грозным голосом. Даня закатывает глаза и протяжно вздыхает. – Сюда бы выпускника института психологии позвать, вот бы он работенку написал о тебе! В семнадцать лет наш объект Данил пережил эмоциональное потрясение – его высмеяла девушка, в которую он был чертовски влюблен. И теперь, спустя двенадцать лет он боится называть свое настоящее имя, страшится раскрыть свою личность даже той, в которую безумно влюблен сейчас. И цель нашего исследования – определить истинные причины, по которым объект «Д» отказывается быть собой и, возможно, обрести, наконец, вторую половинку. Благодарю за внимание, – с улыбкой заканчиваю я и делаю поклон. – А теперь докажи мне, что я не прав.

Даня молчит, его глаза устало моргают, а плечи заметно сутулятся. Тяжело выдохнув, он, наконец, понуро говорит:

– Знаешь, что меня поражает в тебе, Макс? Ты как аппарат МРТ, видишь болячки каждого и моментально сообщаешь о них, абсолютно не задумываясь, хочет ли знать об этом человек или нет. Ты озвучиваешь даже самые мелкие недостатки, оцениваешь их, критикуешь… А в своем глазу не видишь вот такого бревна.

* * *

В последнее время парни стали какими-то странными. Оба задумчивые, неразговорчивые, раздражительные. Кирилла я вообще не видел с прошлой субботы, а голоса его не слышал с утра воскресенья, когда он позвонил мне не в самый удобный момент и стал случайным свидетелем вопиющей истерики Милы. По словам Дани, он помогает родителям с ремонтом подвала в их загородном доме, а когда дело касается строительных работ – Кирилла лучше не трогать.

По пути к зданию нашего будущего кабака, мне звонит бабушка и обеспокоенным голосом сообщает, что Мила заболела и теперь несколько дней будет сидеть дома. С Милой, кстати, мы тоже не виделись с того злосчастного утра воскресенья. Она заперлась в своей спальне и вышла оттуда ближе к вечеру, сославшись на жуткую усталость после прошедшей ночи.

– Бедная Мила, они с Дашей всю ночь готовились к экзамену! – охала бабушка, неодобрительно качая головой. – У нее голова раскалывается, отнесу ей таблетку и фрукты.

Бог мой, а я и не подозревал, что моя сестра умеет так правдоподобно врать. Я больше чем уверен, она была в клубе вместе с каким-то прыщавым упырем, в которого, как ей кажется, она бесповоротно влюбилась. Знаю я, о чем грезит этот говнюк, сам когда-то был таким. Но как только выясню, кто он, взгляну в бегающие туда-сюда от страха глаза – без промедления оставлю на мыльной физиономии фиолетовый отпечаток на память. Я узнаю кто он. Обязательно узнаю.

– Родной, ты не собирался, случайно, заехать к нам сегодня? – спрашивает бабушка.