Шестерка Сердец - страница 47

Я разворачиваюсь и улыбаюсь.

— Ага. А что такого?

Он идет к клетке, вытаскивает Поршу и позволяет ей сесть себе на руку.

— Это совпадение, потому что я тоже так делаю. Эти девочки — единственные, кто знает все мои секреты.

— О, у тебя наверняка полно секретов, не так ли?

Джей отвечает лишь улыбкой, которая вызывает трепет у меня в животе. Думает ли он о том, что случилось между нами вчера? Я точно думаю, но мне не хватает духу об этом заговорить.

— У меня так и не было возможности спросить, как прошло твое свидание с Оуэном? — говорит он обыденным тоном, поглаживая мягкие белые крылья Порши. Полагаю, Джей также не собирается говорить о вчерашнем.

Я сглатываю.

— Прошло великолепно, несмотря на мою неловкость. Он даже хочет еще как-нибудь встретиться.

В ответ Джей хмурится, что застает меня врасплох.

— А ты хочешь встретиться с ним снова? — спрашивает он на полном серьезе.

— Конечно. Он был мил.

Мне кажется, его челюсть дергается.

— Мил. На этом ты собираешься успокоиться, Матильда? Просто милом?

— Я не успокаиваюсь. Еще совсем рано. Может такое случиться, что он любовь всей моей жизни, но мне нужно больше времени узнать его. — Не знаю, зачем я это говорю. Подсознательно я понимаю, что Оуэн не будет любовью всей моей жизни, но какая-то подлая часть меня хочет рассердить Джея. Ему кажется не по душе данная тема, что мне наоборот приносит безмерное удовольствие. Он засовывает Поршу обратно в клетку, прежде чем направиться ко мне и прижать к столешнице.

— Он не хренова любовь всей твоей жизни, родная, — говорит он, маниакально поблескивая глазами. Вау, этого я не ожидала. Ладно, надо срочно менять тему разговора. Я тяжело сглатываю.

— Папа показал мне новую статью. Не могу поверить, что у Харрис хватило наглости прийти на твое шоу.

Тело Джея немного расслабляется, и он отходит от меня, пожимая плечами.

— Я знал, что она там.

— Погоди. Что?

— Я знал, что она там. Я же не полный идиот. И, кроме того, эта женщина выделяется как волдырь на пальце. У нее эти большие нелепые губы из ботокса. Но я рад, что она написала эту статью. Чем больше дискредитирующего дерьма она пишет, тем глубже она роет себе могилу.

Я кладу руку на бедро и поднимаю голову.

— Ты в действительности хочешь, чтобы она писала о тебе?

— Ага. Как только мы дойдем до судебного слушанья, у меня будет множество доказательств. Каждая оскорбляющая ложь, которую она когда-либо писала, может быть использована в качестве улики.

Этот его взгляд заставляет меня остановиться и задуматься, есть ли что-то еще, чего он не говорит.

— Ты ее знаешь или что? В прошлом, может быть?

— Не-а.

— Ох. Ну, мне просто кажется странным, что она так решительно пишет о тебе столько плохого.

— Возможно, однажды ночью я ей отказал, и она решила устроить вендетту, — шутит он.

Я открываю холодильник и начинаю вытаскивать продукты для ужина, пока Джей ходит по комнате. Выбирая овощи, чувствую жар его тела позади себя. Он опирается руками о столешницу по обеим сторонам, зажимая меня.

— Сегодня ты выглядишь особенно прелестной, Ватсон, — говорит он оживленным тоном. — Что на ужин?

— Запеканка из курицы.

— Звучит аппетитно, — бормочет он, и кажется, что его рот теперь еще ближе к моей шее. Все мое тело напрягается.

— К чему эта новая мебель? — спрашиваю я, двигаясь так, что ему приходится выпустить меня из капкана своих рук.

Он почесывает челюсть.

— Ах, это. Я купил ее, чтобы сидеть с тобой, когда ты работаешь.

— Ты имеешь в виду сидеть или лежать? — говорю я шутя.

Он ухмыляется.

— Что? Это была отличная шутка. То есть, в чем прикол сидеть на ней? Они были созданы, чтобы откинуться назад и выглядеть горячо, находясь в таком положении.

— О, так ты считаешь, что я выгляжу горячо, когда откидываюсь назад. Приятно знать.

Я фыркаю.

— Ты такой самоуверенный.

— Тебе бы самой хотелось быть такой самоуверенной, — парирует он.

Я вздрагиваю и заливаюсь румянцем.

— Не знаю, был ли это самый лучший ответ или худший.

Джей громко смеется и подмигивает, прежде чем уйти и оставить меня наедине с готовкой.

Позже этим вечером, пока я работаю над розовым коктейльным платьем с обшитыми камнями вокруг шеи, он ленивой походкой заходит в комнату. Его волосы взъерошены, а футболка помята. Он выглядит так, словно только что проснулся. Я продолжаю работать, а он садится на свою кушетку и откидывается назад, поднимая руки, и укладывая голову на ладони. От чего его футболка немного задирается, обнажая сантиметр гладкой, подтянутой кожи.

Он закрывает глаза, словно наслаждается шумом швейной машинки.

— Что ты…

— Тсс. — Он поднимает палец. — Просто шей, Ватсон. Мне нравится слушать твое дыхание, когда ты сосредотачиваешься. Оно настраивает на созерцательный лад. Помогает мне думать.

Это ставит меня на место и заставляет мое сердце сжаться. Он любит слушать мое дыхание. Это просто так… романтично. Ага, я сказала это, отчего мне в голову лезут мечты о вечной любви, которую я всегда пыталась встретить, но так и не нашла.

Проходит около часа, в течение которого я шью, а он лежит на своей модной кушетке. Глаза закрыты, но он не спит, по-видимому, просто думает и слушает мое дыхание. В какой-то момент заходит папа, чтобы сделать чай, и странно поглядывает на нас, особенно на Джея. Отец всегда ненавидел шум от моей машинки — говорит, что тот вызывает у него головную боль. Поэтому он, очевидно, не может понять, что делает Джей, сидя так близко к ней. Когда он уходит, мне кажется, я вижу тень улыбки на его губах.