Феромон - страница 58

- Прямо исповедь серийного убийцы, ставшего на путь исправления, - она снова делает глоток. - А как же те девочки, девушки, женщины, которых ты использовал и бросал? Интересно, они догадывались о твоих страданиях?

- Так. Не делай из меня чудовище, - понимаю я к чему она клонит. К тому, что я просто козёл. Пресыщенный, хвастливый, самоуверенный. Шагающий, если не по трупам, то по разбитым женским сердцам.

- Не делать?! - ставит она бокал.

- Только не ты.

- Не я? Это почему же?

- Да, не ты, - снова наклоняюсь к столу. - Потому что ты особенная. Ты одна его не чувствуешь.

- Думаю, ты ошибаешься.

- Я не ошибаюсь. Уж, поверь, мне есть с чем сравнить.

- Тогда мне жаль, что для тебя я особенная только этим. И жаль всех этих несчастных женщин, которые не понимают, что с ними происходит, когда ты рядом. Лгут. Тянут к тебе руки, как умирающий от жажды к источнику воды. Это ужасно, Эйв. Ужасно. Я едва досмотрела это видео до конца. Я думаю, того психиатра теперь саму нужно лечить. А Ив? Господи, бедная Ив! Я считала её стервой. А она просто несчастная наркоманка. Раз за разом возвращающаяся за дозой твоего феромона. Чтобы побыть недолго в этой нирване, а потом снова корчиться в муках ломки, - она бросает на стол салфетку и встаёт.

- Ан, стой! - подскакиваю я вслед за ней. - Остановись! Да подожди ты, - хватаю её за руку.

Она разворачивается. Но одаривает меня таким ненавидящим взглядом, что я не уверен, первый раз в жизни не уверен, что смогу найти слова, чтобы её переубедить. Я что-то не то ляпнул. Разговор вообще ушёл не туда. Ведь я хотел сказать совсем не это.

51. Эйвер

- Послушай меня. Это так не работает. Нет никакой ломки. Нет никакого привыкания. И нет никаких мук. Есть недолгий контакт, лёгкое воздействие, как слабенький алкоголь, - достав из кармана зажим, отсчитываю несколько купюр и бросаю их на стол. - Чёрт, я даже не знаю с чем это сравнить. Я на другой стороне всего этого, понимаешь. Я могу только догадываться.

- Ну, пусть будет алкоголь, - она тяжело вздыхает, соглашаясь меня всё же дослушать, разворачивается к выходу.

- Просто заинтересованность, как лёгкое опьянение, - пропускаю её впереди себя к выходу. - Не больше. И дальше, как все нормальные люди, мы сами решаем продолжить это или нет. И чем это закончится, если это взаимно. Просто с феромоном всё это легче.

- То есть тебе можно сказать «нет»? - уже на улице потирает она озябшие руки. - Тебе, не принимающему «нет» как ответ?

- Ан, поверь, - снимаю с себя пиджак и накидываю ей на плечи. - Всё не так. Ну, не так же!

- А как? Если ты выбираешь. Ты решаешь, с кем будешь спать, а с кем - нет. С кем будешь встречаться, а кого бросишь после единственной ночи. У нас, на другой стороне, как ты выразился, выбора нет.

- Выбор есть всегда. И дело не в этом проклятом феромоне. Знаешь что? Поехали. Поехали, если ты мне не веришь. Поговоришь с моим другом биохимиком. Без него я бы и не знал, что дело не во мне, не в моем чертовском обаянии или харизме, хрен знает, чем там ещё обычно обольщают. А дело в какой-то дурацкой химии. Генетическом сбое, в котором я вовсе не виноват. Как не виноват любой урод в своём уродстве. Я не хотел быть таким, Ан! У меня тоже не было выбора. Но я его сделал. У меня есть принципы, есть правила. И я не оставляю за собой разбитые сердца.

- Оставляешь, Эйв, ещё как оставляешь, - качает она головой, глядя мне прямо в глаза. - Чёрт с тобой. Поехали к твоему другу, - кутается она в плотную ткань. - Но знаешь, это уже вряд ли что-то изменит.

- О, господи! Почему?!

- Потому что я чувствую себя... - она разводит руками, - я даже не знаю, как я себя чувствую. Подопытным кроликом. Морской свинкой. Лабораторной крысой, которая заинтересовала тебя только тем, что не похожа на остальных.

- Да нет же! Это не так. Абсолютно не так, Ан. Чёрт!

Такси останавливается на первый же взмах. И всю дорогу до дома Дэйва мы молчим. Опять молчим. Потому что она права и не права одновременно. И я не знаю, что ей сказать.

Я так убит этим разговором, что догадываюсь позвонить Дэйву буквально за пару кварталов до его дома. А когда звоню, не могу даже пояснить ему кто такая Анна, ведь до этого я называл её не иначе как Рыжая. И это ещё больше усугубляет ситуацию. Совершенно дурацкую ситуацию.

Ан сокрушённо качает головой, прекрасно понимая моё неожиданное косноязычие, а Дэйв так и открывает нам дверь - взлохмаченный и с телефоном в руке.

- Дэвид Падески, - топчусь я на пороге, представляя их друг другу. - Анна Ривз.

К счастью, невозмутимый Дэви не особо смущён ни видом своей голой груди, торчащей из выреза поспешно наброшенного халата. Ни тощих волосатых ног, всунутых в стоптанные тапочки. Ни спутанными волосами. Ни срачем в своей квартире, больше похожей на заваленный книгами курятник.

- Я тут только ночую, - чисто формально извиняется он.

Скинув с кресла нечто, похожее на дохлого кота, предлагает он присесть. Анне. Со мной, естественно, не церемонится. И я пристраиваюсь на уголке монументального для его крошечной квартирки двуспального траходрома.

- Так, феромон, феромон, - чешет он лоб, после моих очередных сбивчивых объяснений, словно пытаясь вспомнить, что это за вещь и куда же он её бросил. - Ну, хоть вкратце ты рассказал про апокриновые железы, половое созревание?

- Может быть, не так складно, как ты, но как уж смог.

- А в чём, собственно, проблема? - бухается он на матрас рядом со мной, отчего я подпрыгиваю, но чудом удерживаюсь на краю.