Украденная беременность - страница 84

***

Фаина ожидала чего угодно, только не вот этих молчаливых тесных объятий, сопровождаемых судорожным прерывистым дыханием.

— Федь, — попыталась отстраниться, заглянуть в лицо Лукьянову, чтобы извиниться.

Федор не отпустил, прижал еще крепче, почти застонал, словно от боли. Фая обмякла. Поняла вдруг, что любимому мужчине не слова сейчас нужны. Поэтому просто обхватила его руками, прижалась щекой к груди, которая ходила ходуном, словно работающий на полную мощь насос. Обняла — и замерла, дожидаясь, когда Лукьянов справится с собой. Ждать пришлось долго. Фаина даже перегреваться начала во все еще не снятой дубленке.

— Федь, мне жарко, — пожаловалась она, не шевелясь.

Лукьянов ответил не сразу.

— Жарко, — повторил так, будто не понимая смысла услышанного. — Жарко?..

Он, наконец, немного ослабил хватку, отодвинулся на расстояние вытянутой руки.

— Сейчас… помогу… — он раздел и разул Фифу, как ребенка, подхватил на руки и понес в гостиную.

Там уселся на диван, пристроил Фаю у себя на коленях и вновь прижал к себе.

— Ты сильно зол на меня, Федь? — рискнула спросить она.

— Мм, — Федор повел головой, и было непонятно, «да» это или «нет».

— Прости… — совсем поникла Фаина.

— Молчи, женщина, — неожиданно низким, хриплым голосом приказал Федор, приподнял за подбородок ее голову и принялся целовать Фаю.

Если бывает поцелуй-наказание, то это был именно он: жесткий, злой, болезненный. В нем смешались злость, страх, страсть и отчаянная жажда.

— Прикую наручниками… будешь ходить за мной… как на поводке… — рычал Федор, когда отрывался от мягких, не пытающихся сопротивляться, женских губ, чтобы перевести дыхание.

Фаина в ответ только постанывала, сжимая пальцы на напряженных мужских плечах: страсть Лукьянова захватила ее, закружила голову, заставила сильнее биться и без того стучащее взволнованно сердце.

— Пойдем… наверх… — ловя ртом раскаленный дыханием Лукьянова воздух, произнесла она.

Федор не ответил: спустил ее с колен, встал сам, взял за руку и повел на второй этаж.

— Буг, доложи Рахметову, что Фаина Иннокентьевна вернулась, — заглянул по пути в комнату, где отдыхал охранник. — Мы наверху, нас не беспокоить!

— Понял. Принял, — Буг едва успел договорить, как дверь захлопнулась, и из-за нее донеслись удаляющиеся шаги.

Фая, хоть и принимала душ утром, но после длинной дороги вновь мечтала освежиться. Не в силах отпустить женщину от себя хотя бы на шаг, Федор пошел с ней.

— Помогу тебе помыться, — сообщил таким тоном, что Фифа поняла: возражения не принимаются.

— Ну, и я тебе спинку потру, — пошутила игриво.

— Надеюсь, не только спинку, — вроде бы в шутку, но при этом совершенно без улыбки отозвался Лукьянов.

Фаина услышала его просьбу и выполнила ее с огромным удовольствием: она и сама соскучилась по Федору и близости с ним.

— Ужинать будешь? — спросил мужчина уже потом, когда они вдвоем лежали на кровати в его спальне: усталые, удовлетворенные, счастливые. — Извини, я как-то не подумал позаботиться об этом раньше.

— Не откажусь. — Фая приподнялась на локте, потерлась носом о нос Федора. — Есть что-то готовое?

— Есть, только разогреть нужно.

После ужина они снова уединились в спальне Лукьянова, и усталая Фаина почти сразу провалилась в сон. Следом уснул и Федор: бессонница, мучившая его две ночи, внезапно исчезла, словно и ее не было.

_______________________________________________

*КПП — контрольно-пропускной пункт

**Бодигард — телохранитель

43. Светлана

25 февраля 2016 года

После развода Светка решила вернуть себе девичью фамилию — Журавская. Довольно известная, между прочим, в определенных кругах фамилия: все-таки моделью в прошлом Лана была далеко не последней.

Жила Светка у любовника, который так вовремя появился в ее жизни: и в дом пустил, и восхищался ею так, словно ей все еще двадцать два, а не полновесные тридцать, и в постели был настоящим тигром: жадным, жестким, агрессивным. И, главное, деньги, полученные за продажу пентхауса, пообещал вложить ненадолго, но чуть не со стопроцентным наваром.

Если бы не работа консультанта в магазине, бросить которую женщина не рискнула, Светка была бы полностью удовлетворена своей новой жизнью, ведь молодой (на пять лет моложе, а влюблен по уши! — торжествовала про себя Журавская) любовник с удовольствием сопровождал ее на все светские мероприятия, в ночные клубы и в рестораны.

О Лукьянове Лана почти не думала и не вспоминала, а тем временем жизнь в доме директора компании InSecT постепенно наладилась. Федор перестал вздрагивать, когда Фая выбиралась по ночам из-под одеяла, чтобы посетить санузел: беременные женщины бегают туда чаще обычного. Перестал нервничать до бледности и набирать дежурного охранника, приставленного к любимой женщине, когда та не отвечала мгновенно на сообщения в скайпе или пропускала телефонный звонок.

Мир и благоденствие, казалось, снизошли на обоих расставшихся навсегда супругов. Но Светка не была бы сама собой, если бы не проявила на работе все худшее, что собрала в своем вздорном, склочном характере. Ей с самого начала не нравилось, казалось унизительным, что подруга, хозяйка модного бутика, взяла ее на должность всего лишь рядового продавца-консультанта. Сама Лана видела себя минимум начальником отдела или старшим менеджером.

Коллег, таких же продавцов-консультантов, Лана не считала себе ровней, пыталась ими командовать. С покупателями у нее тоже не ладилось: если в бутик заглядывал кто-то из тесной богемной тусовки, где все всех знают, — она старалась скрыться за стеллажами, вешалками или даже находила причину уйти в подсобку. Если же покупатель не производил впечатления человека богатого и способного оставить за один раз в магазине среднюю зарплату рядового менеджера — она разговаривала свысока, всем своим видом давая понять, что такому человеку нечего делать в шикарном бутике для избранных.