Зачем я ему? - страница 80
— Газету дай!
— Что, не насмотрелась? — в глазах облегчение, поняла, что не буду скандал устраивать.
Сует мне в руки газету.
— Нравится?
А я смотрю на фотографию долго, внимательно, вокруг меня даже стали одногруппники собираться. Это точно Никита, но только… Только он тут какой-то обросший, волосы длиннее обычного, намного длиннее. За неделю, что мы не виделись.
— Это старая фотография, Света. Если она вообще настоящая. Держи, — сую ей обратно эту газету.
Беру за руку Машку и тащу ее к лестнице.
— Пойдем отсюда, а то сейчас вернусь и врежу! Зачем она…
— Зависть, Варь. Ты даже не понимаешь, как тебе завидуют. Он же ни с кем в универе не мутил до тебя, все его девицы не отсюда, а тут ты такая…
— Никакая? — вспоминаю слова Воронова.
— Обычная, Варь. И теперь все чувствуют себя неудачницами. Что тебе удалось, а нам — нет. Никому, понимаешь?
— Чему завидовать, Маш? Я в аду! Я сама не знаю, что происходит, когда он вернется, что скажет… Я из сказок давно выросла…
Выходим на улицу и вдруг до меня доходит…
— А ты? Ты тоже мне завидуешь?
Молчит, смотрит куда-то в сторону. О нет! Нет! Нет! Только не это!
— Маша!
— Я приехала сюда, чтобы с ним познакомиться! А он мне шанса даже не дал. Ты… Варь, он тебе даже не нравился. На него все таращились, а ты мимо проходила. Помнишь, ругала меня? Говорила, что такой никогда на нас не посмотрит? Почему ты?!
Стою оцепенело. Это Маша, моя Маша?!
— Ты любишь его?! — не верю, что спрашиваю такое. Это будет самое страшное «Да» в моей жизни…
Закатывает глаза, резко разворачивается и быстро уходит. А я с места двинуться не могу. Неужели?! Внутри все оборвалось, не помню, как до дома дошла. Но это, наверное, больше не мой дом. Я не смогу тут жить, если Маша… Бесцельно слоняюсь по квартире, смотрю, где мои вещи. Оказывается, что везде. Что делать-то?! Беру телефон, хорошо, номер его не стерла.
— Иван Филиппович? Здравствуйте, это Варя Барсукова, помните, я у вас квартиру снимала…?
Договариваемся быстро, деньги те же. Вечером в десять ждет с ключами у подъезда. Хожу, собираю вещи. Как я могла пропустить такое? Машка, моя Машка. Все вещи в чемоданы не влезают, все-таки я накупила много одежды за последние пару месяцев.
Звонок в дверь. Странно, Машка обычно своими ключами открывает, смотрю в глазок. Вот это сюрприз! Даня!
— Привет, ты как нас нашел? — впускаю его в квартиру.
— По паспорту! Никому не нужен?
Беру в руки документ. Машка! Ну хорошо, что принес. Может, она еще там чего уронила?
— Спасибо!
При дневном свете он выглядит не лучше, чем в клубе. Ну разве что волосы чистые… Что у него общего с Ледневым? Он же явно не из их тусовки, хотя и знает всех…
— Слушай, у тебя есть что пожрать? С вечера не ел.
Быстро заливаю воду в чайник. Что у нас в холодильнике? Домработница уехала к родственникам на три недели, так что запас еды резко уменьшился. Хотя… колбаса и сыр есть. Можно сделать бутерброды.
— Порежь колбасу пока, ножи там — показываю рукой на столешницу.
Так, а что у нас с хлебом…
— А-а-а, сука!
Оборачиваюсь на крик и вижу кровь, много крови.
— Что?
— Порезался, бля!
Пока бегала за бинтом и йодом, промывала его пальцы в холодной воде, выяснила, что Даня не выносит крови, не приемлет никакого оружия, никогда не дерется. Да, и бутерброды он не делает. От слова «никогда»…
— Ты вообще готовить не умеешь, что ли? Ну там яичницу или сосиски отварить?
— Нет, не мое это, — бутеры ест так, будто, и правда, сутки не ел…
— А как же ты питаешься?
— Необязательно уметь готовить, чтобы есть.
Это да, логика железная.
— У тебя есть еще что?
— Картошку пожарить?
— Давай.
Чищу картошку и молю бога, чтобы Машка не пришла прямо сейчас. Вот скандалу будет. Даже найденный паспорт не спасет.
— Давно с Никитой знаком?
Бабушка говорила, что мужчину надо сначала накормить, а уже потом спрашивать. Первый голод он точно утолил. Сидит на стуле, развалившись, ноги вытянул, глаза прикрыты.
— Давно, считай с песочницы.
— Ты их всех знаешь, да? Ну там Марину, Воронова, Леху…
— Угу, ты чего хочешь от меня, Варь?
Смотрит на меня цепко так, вот тебе и фрик обдолбанный.
— Расскажи про Марину.
— Зачем? Она тебе не конкурент. Гадость еще не раз сделает, но Никитос никогда с ней не будет.
— Это из-за того, что она сделала в «Утке» год назад?
— Слышала, значит?
— Дань…
— Не мое дело. У Никитоса спроси, но лучше — не спрашивай.
— Ты есть хочешь?
Смотрит на сковородку с картошкой, думает…
— Ладно. Может, успокоишься, но я тебе ничего не говорил. Маринка с детства на нем помешана. Но она ж сестра лучшего друга, так что ни-ни. Айс ее всегда стороной обходил, вот и дообходился…
— Лучшего друга? Я не знала, что…
— Уже нет.
— Так, что случилось?
— Она у них дома дневала и ночевала: то с отцом его контакты налаживала, то с матерью, когда та в городе была. Соседи как-никак… Я думаю, Никитос свалил из родительского дома и купил себе квартиру, только чтобы ее меньше видеть…
— Себе купил? В смысле? Отец подарил?
— Ты вообще ничего не знаешь? Это он сам тебе пусть расскажет.
— Дань!
— Нет, уговор был про Марину… Я покурю?
Вытаскивает сигареты, быстро бегу окно открывать. Машка убьет, если табак учует, терпеть его не может. Прям как Даню.
— Вокруг нее всегда много парней вилось, самых разных, — пускает дым. — Парнишка там был один, уж не знаю, где она с ним познакомилась. Сказала ему, что к ней Айс приставал, даже изнасиловать хотел. Что ей никто не верит, ни родители, ни брат. Мы с Никотосом, Лехой и еще пара парней тогда в «Утке» были. Маринка с нами увязалась, еще каких-то подружек приволокла. И он пришел с друзьями, пять человек… Они пытались ее забрать с собой, типа защитить от «подонков»… Варь, там картошка не горит?
